— Но вы сами передали мне его приказ и обещание забыть все мои «грехи».

— Мне сам Нольман обещал тоже самое. Даже больше. Мне обещали свободу. А смерть это разве не свобода?

— Тогда зачем нам выполнять его приказ? Если мы с вами знаем, чем все кончится?

— А кто вам сказал, доктор, что я хочу его выполнять? Я просто смотрю на вашу реакцию. И если мы с вами мыслим одинаково, то, возможно, придумаем план, как переиграть Нольмана.

— Но времени на исполнение приказа у меня не так много. И решение нужно принимать уже сейчас.

— Вы прибыли в город в составе делегации профессора Вовси?

— Именно так. Профессора вызвали для усиления команды врачей, которая спасает Вахрушева. Дело в том, что у раненого 7 марта сняли гипс. Он причинял генералу много неудобств. Генерал довольно тучной комплекции. Но вздутие живота осложняет сердечную деятельность.

— И что? Я не медик, Иван Константинович.

— На 19 сутки состояние больного удовлетворительное. Так нам сказали. Ведь сам я генерала еще не видел.

— Значит все хорошо?

— Не совсем, — ответил Евдокимов. — Пульс у генерала 140 ударов в минуту и температура 38. Профессор Вовси предполагает, что от ранения идет общее отравление организма. Хотя по заключению профессора Шамова, который давно при генерале, состояние его улучшается. Но вы так и не сказали, что мы будем делать?

— Все наши доказательства — вот эти ампулы. Мы не можем связать их с Нольманом но уже одно их присутствие кое о чем говорит. Вы можете исследовать это? Нам нужно знать что внутри!

— Открыто?

— Нет. У Нольмана есть запасной вариант, если мы с вами выйдем из-под его контроля.

— Откуда вы знаете?

— Я успел узнать товарища Нольмана хорошо. Потому мы пока не можем в это никого посвятить. Анализ одной из ампул нужно провести тайно.

— Я попробую, но сделать это будет не так просто. Будь я у себя в Москве — не было бы проблем. Но в Киеве меня могут и не допустить в лабораторию.

— Нам нужно знать, что это такое в течение двух-трех дней. Это наш первый шаг. Пока нам с вами ничего не грозит. Они думают, что мы выполняем их задание.

— Мы с вами одни?

— В этом деле да. Никто нам не поможет. Иное дело если у нас появятся доказательства.

— Но, как я понял, вы офицер контрразведки. Вам известны пути и вы знаете, кому можно про это сказать.

— Нольман тоже офицер контрразведки, доктор. И не он сам придумал эту операцию. Чем генерал мешает лично Нольману? Ничем. А что это значит?

— Что?

— Нольман получил приказ. И действовать здесь нужно осторожно. Надо узнать, кто стоит за устранением генерала.

— А если доложить самому Верховному главнокомандующему?

— Сталину? И как это сделать? — усмехнулся Лавров. — У вас есть выходы лично на Верховного?

— Конечно, нет.

— И у меня нет. Потому мне нужен анализ содержимого вот этих ампул.

— Я вас понял. Встречаться будем здесь?

— Нет. За нами наверняка следили. Я встретился с вами на вокзале. Как и было приказано. А там нас с вами наверняка «вели». Но пока это не страшно. Они уверены, что мы выполняем приказ. Но другие встречи нужно проводить так, чтобы никто про это не знал. Вы знаете Киев?

— Нет.

— Тогда возьмите вот это.

Он передал Евдокимову лист бумаги.

— Это план как добраться до разрушенных домов на улице Ленина.