– Я едва тебя узнала, дорогая.

– Здравствуйте, миссис Уинстенли. – Калли пожала ей руку. – Здравствуйте, Гарольд.

Про себя она дивилась, как можно вообще надеть такую кофточку, не говоря уже о том, чтобы носить ее год за годом. Барнаби бросил на дочь строгий предупреждающий взгляд, не возымевший никакого действия, и направился к дверям, навстречу моложавому мужчине в сопровождении томной девицы.

– Все таки пришли, Гевин?

– Да, сэр. – Сержант Трой нервно одернул рукава своей спортивной куртки. – Это моя жена, Мор. – Миссис Трой недовольно притопнула ногой. – Извиняюсь. Морин.

– Очень рада знакомству.

Морин пожала руку Барнаби. Судя по ее виду, она не была очень рада. Барнаби догадался, что ей скучно, как и Дорис Уинстенли, однако у нее нет необходимости это скрывать. Он вешал афиши ЛТОК в служебной столовой, не уточняя своих взаимоотношений с театральной труппой, но сержант, слышавший от него об участии Джойс в репетициях, давно сообразил, что к чему, и всегда покупал билеты. Барнаби мог представить, как обсуждался дома у Троя поход в театр. Гевин считал, что неплохо бы порадовать старика; Морин не хотела тратить время на какую то замшелую тягомотину. Она улыбнулась угрюмой рассеянной улыбкой и сказала, что не прочь хлебнуть пивка. Сержант, смутившись, повел ее ко входу в зрительный зал. Вдруг он заметил Калли, которая направлялась к двустворчатой двери, ведущей за кулисы. Мгновение спустя Морин вернула его в чувство сильным тычком в поясницу.

– Жаль, что ты не прихватил вилку и нож, – сказала она, когда супруги заняли свои места.

– Чего? – Гевин тупо уставился на жену.

– Мог бы съесть ее в антракте.

Мистер Тиббс опоздывал, и Дирдре извелась от волнения. Она уже сожалела, что поддержала, даже поощрила его желание присутствовать на премьере. Теперь это показалось ей верхом глупости. Если на него накатит безумие или страх, помочь будет некому. Сначала она хотела посадить его рядом с Томом, но потом остановила выбор на месте в последнем ряду у прохода. Дирдре боялась, что в окружении незнакомых людей ему станет страшно. Она стиснула программку, с горечью осознавая собственное незначительное положение и сравнивая себя с Гарольдом, чье имя в программке было набрано самым крупным шрифтом.

Дирдре взглянула на часы. Куда он запропастился? Она заказала такси на четверть восьмого, а дорога занимает не более нескольких минут. Потом она увидела такси, подрулившее к тротуару, и выбежала на вечернюю холодную улицу. Из машины вылез мистер Тиббс.

– Папочка! – воскликнула она. – Я так волновалась!

Вдруг Дирдре замолкла и открыла рот. На ее отце были летняя рубашка с короткими рукавами, бежевые хлопковые брюки, а через руку перекинут льняной пиджак. Когда она уходила, на нем был плотный твидовый костюм, с пододетой для тепла кофтой, а в нагрудном кармане пиджака лежало пять фунтов. «По крайней мере, – подумала она, глядя на банкноту у него в руке, – он не забыл переложить деньги». Когда водитель поднял стекло, Дирдре постучала и спросила:

– А сдача?

– Какая сдача? – ответил таксист. – Мне пришлось десять минут прождать, пока он переоденется!

Дирдре взяла отца за холодную и слегка влажную руку и провела его через опустевшее фойе к месту в последнем ряду. К счастью, в зрительном зале было тепло, и она позаботится, чтобы в антракте он выпил чего нибудь горячего.