Входят служители правосудия

Барнаби вскочил с кресла и в считаные секунды оказался на сцене. Трой следовал за ним по пятам.

– Опустите занавес!

Дирдре уставилась на него невидящим взглядом.

– Опустите!

Колин переключил удерживающий механизм, и плюшевый занавес отделил жуткое зрелище от испуганных и взволнованных взглядов публики. Барнаби посмотрел на свою жену. Она стояла совершенно неподвижно, побледнев и крепко зажмурившись. Эсслин безжизненно повис у нее на руках с почти балетной грацией, словно умирающий лебедь.

Трой подхватил его под мышки и с бессмысленной осторожностью уложил на пол. Барнаби вышел из за занавеса. Не было нужды говорить: «Могу ли я попросить вашего внимания?» Все разговоры прекратились, как по волшебству.

– Боюсь, произошел несчастный случай, – спокойным голосом сказал он. – Не могли бы вы некоторое время оставаться на своих местах? Есть ли среди присутствующих врач?

Никто не ответил. Тим зажег свет в зале, и Барнаби обратил внимание на опустевшее кресло Гарольда и закрывающуюся дверь в конце первого ряда. Место Калли также опустело. Он вернулся обратно на сцену, где сержант Трой в безукоризненно выглаженных брюках стоял на коленях, склонив голову набок и приблизив ухо к губам Эсслина. Рот сержанта был сжат, а лоб – сосредоточенно наморщен. Он почувствовал холодное, слабое дыхание умирающего и услышал сдавленный стон. Узкая красная полоска превратилась в зияющий надрез, а глаза Эсслина остекленели. Мгновение спустя жизнь его покинула. Послышался раскат грома, как нельзя более уместный, потом по крыше застучал дождь. Трой поднялся на ноги.

– Сказал он что нибудь?

– Что то неразборчивое, сэр.

– Ладно. Встаньте у служебного входа. Колин – вон он в клетчатой рубашке – покажет, где это. Никто не должен войти или выйти.

Сержант ушел. Барнаби посмотрел по сторонам. За кулисами, рядом с испуганно сбившимися в кучу старшеклассниками стояли Роза и ее муж, который крепко держал ее за руку. Барнаби подошел к ним.

– Эрнест, мне нужна ваша помощь. Вы не могли бы пойти в фойе? Позвоните в отделение и сообщите о случившемся. И до приезда полиции никого не выпускайте. Это не отнимет много времени.

– Я бы с радостью, Том, но мне кажется, я должен остаться с Розой.

– Нет, нет. Делай, как сказал Том. – Ярко накрашенное лицо Розы напоминало клоунское. – Со мной ничего плохого не произойдет, правда.

– Попросить их о помощи?

– Они сами разберутся, что делать.

Эрнест с по прежнему неуверенным видом ушел. За кулисами к тому времени уже столпились актеры и сценические рабочие. Барнаби с некоторым облегчением заметил, что его жена сбросила с себя жуткое оцепенение и теперь плакала на плече у дочери. Вернулся Колин, и старший инспектор попросил его принести коробку или хозяйственную сумку и что нибудь, чем накрыть тело. Колин вытряхнул электрические провода из обувной коробки и подал ее Барнаби, который накрыл ею бритву, лежавшую рядом с правой рукой Эсслина. Нашлась какая то занавеска, и Барнаби накрыл труп, обойдя еще вытекавшую наружу кровь. Она образовала большое пятно грушевидной формы, похожее на перевернутую карту Африки. Занавеска, разрисованная радугами, воздушными шарами и веселыми медвежатами, выглядела чудовищно неуместно. Барнаби снял с гвоздя ключ от мужской гримерной, спустился вниз (неотступно сопровождаемый Гарольдом), запер ее и вернул ключ Колину.

– По моему, вы много на себя берете, – сказал Гарольд. На фоне напуганных и удрученных лиц его лицо выделялось живым негодованием.

– Для чего это все, Том? Все это… – сказал Колин и помахал ключом. – Конечно, произошло страшное событие, но ведь это несчастный случай…

– Вероятно, вы правы, – ответил Барнаби.