– И лезвие было заклеено?

– Конечно. Иначе я бы… – она замолчала и вытаращила глаза. – О боже… вы хотите сказать… – в ее взгляде смешались ужас и недоверие. – Хотите сказать…

– Что, по вашему, произошло?

– Ну… наверное, лента оказалась слишком тонкой. Или порвалась.

– Боюсь, нет. Ее полностью отклеили.

Дирдре вновь произнесла: «О боже» – и закрыла лицо руками. Спустя некоторое время она подняла глаза и сказала:

– Кто мог совершить такое страшное дело?

Барнаби мгновение подождал и спросил:

– Где находился поднос, на котором лежала бритва?

– На реквизиторском столе. С самого дальнего краю. Ведь его выносят на сцену только один раз. В самом конце.

– За кулисами обычно довольно темно?

– Да. Конечно, какой то свет проникал со сцены. А при мне была лампа. Чтобы видеть текст пьесы и знать, когда подавать сигналы на смену освещения. Не то чтобы в этом возникла необходимость. Тим все сделал по своему. Он уже много лет грозился, но никто не думал, что он когда нибудь осмелится.

– Вы видели, чтобы кто нибудь в течение спектакля трогал поднос или вертелся возле реквизиторского стола?

Дирдре помотала головой.

– Или чтобы к столу подходил кто нибудь посторонний?

– Нет. Но тогда у меня были другие заботы, Том. В «Амадее» почти тридцать сцен. У нас нет ни секунды на посторонние размышления. Конечно, к столу подходила Китти. И Николас. Он сидел там какое то время после своего последнего выхода.

– Расскажите сначала о Китти.

– Ну… вы наверняка видели, что произошло во втором действии. Не знаю, как это смотрелось из зала…

– Просто кошмарно.

– Я хотела остановить спектакль, но Колин не согласился. Когда Китти вышла за кулисы, она едва стояла на ногах. Я посадила ее у стола. – Заметив, что Барнаби насторожился, Дирдре поспешно добавила: – Но она просидела недолго. Я спустилась в гримерную принести ей воды и аспирин…

– И надолго вы отлучились?

– На несколько минут. Сначала я не могла найти аспирин… Потом не могла открутить крышку… Потом мне пришлось сполоснуть кружку. Потом я запаниковала. Можете вообразить? – Барнаби кивнул, вообразив все это очень живо. – Когда я вернулась, Китти у стола не было, и я нашла ее в туалете.

– Как она отреагировала на случившееся?

– Она страшно разозлилась. Была в бешенстве. Она… ну, она много ругалась. Потом сказала: «Если он меня еще хоть пальцем тронет…» – Дирдре замялась. Она посмотрела по сторонам, на расставленные повсюду флакончики, жестянки и пышные букеты, а также открытку с надписью: «Удачи!» и изображением черного кота, который явно не исполнил своего предназначения. – Извините, Том… Не помню, что она сказала после этого.

– Дирдре!

Дирдре обвела взглядом банки с кофе, сахарозаменителем и сухим молоком.

– Посмотрите на меня.

Она взглянула на него с робостью и мольбой.

– Мы ведь расследуем не какой нибудь розыгрыш.

– Нет, конечно…

– Ну так что сказала миссис Кармайкл?

Дирдре проглотила комок в горле и сделала глубокий вдох.

– «Если он меня еще хоть пальцем тронет…» – окончание фразы она невнятно прошептала.

– Говорите громче.

– «…я его убью». Но она не собиралась этого делать. – Дирдре подалась вперед. – Я знаю, не собиралась. Ведь люди постоянно такое говорят, правда? Матери говорят такое детям прямо на улице. То и дело слышишь. Но это ничего не значит, Том.