Я в этот момент невольно усмехнулся, вспомнил, как местные жители впервые его попробовали. Мы тогда с Лемой на охоту ушли. Стало уже невмоготу от овощной и ореховой диеты. А здесь, словно сами Боги подбросили нам кабана, который без зазрения совести ковырялся пятачком на соседней лужайке. Его следы мы приметили давно, но как-то были очень заняты, пока решали первичные организационные вопросы, ставили всё на поток. Новобранцы в те дни валили целыми толпами и их распределение, обучение новым порядкам занимали большую часть времени.

И вот настала пора выследить добычу, чем мы с превеликим удовольствием занялись. Кабаньи следы обнаружили сразу, а спустя час уже застали на водопое. Лема уже собиралась выпустить ему стрелу в шею, но я придержал, негоже так. Говорят, что даже хищники не охотятся в такие моменты, лгут, конечно, и примеров тому множество. Однако в голове этот факт отчего-то засел, да и в чём азарт?

Будущая добыча наплескался вдоволь, ещё раз сунул пятачок в воду и не спеша двинул в сторону высоких зарослей. Что у него там за дела, мы выяснили спустя двадцать минут, когда выбрались к трём, сросшихся у основания, пальмам. Этот боров тёрся о них высоким горбом и аж похрюкивал от удовольствия. Глядя на него, у меня самого возник зуд под лопаткой, захотелось точно так же прижаться спиной к шершавому стволу и потереться. Но это ощущение — фантомная зараза, практически как зевота, и я это понимал, а потому усилием воли подавил его.

На этот раз Лему останавливать не стал. Она натянула тугую тетиву до самого уха, наложив на неё стрелу с широким наконечником и с громким «трень-нь-нь» отправила в полёт. Кабан — это очень грозный зверь. В его характере основной чертой является «мстительность». Будучи раненным, он способен преследовать обидчика вплоть до самого дома, или пока не умрёт от потери крови. И этот не стал исключением.

Стрела вспорола ему глотку и вместо того, чтобы рухнуть замертво, кабан взревел, развернулся в нашу сторону и рванул в атаку. В этот момент Лема вновь натянула тетиву, но на этот раз стрела была бронебойной, с острым и тонким наконечником. В дичь она устремилась, когда нас разделяли каких-то десять метров, и вошла ему точно в глаз. На всякий случай страховал девушку с дротиком в руке. Нет, я не сомневался в её точности, сомневался в желании умирать у кабана. Но второй стрелы хватило. Зверь споткнулся и рухнул на землю, перелетел по инерции через голову, проскользил с полметра по влажной траве и завизжал, забился в агонии, вырывая копытами дёрн.

Довольные собой, мы соорудили из широких пальмовых листьев волокуши и приволокли мощную тушу в лагерь. Здесь, подвесили за задние копыта на турнике, и прямо во время тренировочного процесса, принялись разделывать. Естественно, всё внимание было моментально приковано к новому, совершенно незнакомому доселе занятию.

Вскоре с него стекла вся кровь и была содрана шкура. Затем мы довольно шустро разделили тушу на крупные запчасти, которые замариновали в двух глиняных ваннах. Для этого использовали кислую ягоду, а также остатки соли и различных приправ, что принесли с собой из нашего мира. Всё это время на наши головы бесконечно сыпались различного рода вопросы, на которые мы очень уклончиво отвечали, например: «Скоро сами узнаете». К вечеру на запекание мяса собралась целая толпа, а Лему едва не причислили к богам, после того как она развела огонь при помощи походных, негаснущих спичек.

Огонь развели в яме, куда и опустили впоследствии маринованные куски, закрепив их при помощи лианы, на вертикально переброшенные через яму палки. Всё это накрыли толстым слоем пальмовых листьев, а сверху ещё земли и дёрна добавили, чтобы перекрыть в яму доступ кислорода, тем самым предотвратить возникновение открытого огня. Люди всё ещё ничего не понимали, для них это выглядело странным ритуалом и только. Мясо таким образом будет готовиться часов пять и ждать результата, сидя рядом, мы не собирались, как, собственно, и объяснять свои странные действия.