Ну а номера 1, 2, 5, 7, 8 и 10 были потеряны Легионом навсегда, тут уж без вариантов. Теперь именно они пялились на собравшихся с пока еще виртуальной мемориальной доски.

– Те, кого вы видите, – это не солдаты Легиона, – между тем вещал Хезион. – Это герои Легиона! Это тот высший стандарт, к которому все мы должны стремиться. То, что произошло… Это не наша неудача – это наша трагедия. Она станет известна в нашей истории как Марсианская Резня, событие, которому мы никогда не позволим повториться!

Он сделал паузу, несколько раз быстро моргнул. Ансгар присмотрелся внимательней, не желая верить себе. Неужели?.. Ну да, точно! Слезы не пролились, но блеснули. Хезиону потребовалось время, чтобы справиться с собой и снова заговорить ровно.

Какой позор… В этой организации нужно было менять куда больше, чем предполагал Ансгар. Он-то считал выступление председателя игрой на публику, неуместной, но хотя бы объяснимой. А Хезион, похоже, действительно оплакивал сотрудников, которые просто выполняли свою работу! Да и не он один: когда он запнулся и замолчал, некоторые из легионеров и администраторов поспешили отвести взгляды в сторону или закрыть лицо руками.

Если так продолжится и дальше, организация долго не просуществует. Да их тот же специальный корпус поглотит и не подавится! Ансгару оставалось лишь надеяться, что в Легионе помимо этих нытиков сохранилось достаточно людей науки, которые и организовали когда-то элитное подразделение.

Хезион все же справился с собой, его голос вновь зазвучал твердо:

– Но это не означает, что мы поддадимся и позволим горю остановить нас! Миссия Легиона не завершена – и никогда не будет завершена. Мы должны сделать так, чтобы ни одна жертва не стала напрасной! Мы уже призвали резервы из наших школ, у нас сильное молодое поколение. Легион не останется прежним – но он устоит!

Ансгар аплодировал этой клоунаде вместе со всеми, но ушел уже на следующей речи. Норму он отсидел, председателя послушал, а все остальное будет просто такими же стенаниями от менее значимых людей. К тому же Ансгар всегда мог сказать, что первая речь произвела на него неизгладимое впечатление и ему нужно было поплакать в одиночестве.

Он хотел улететь как можно скорее. Пока все заняты торжественной церемонией, никто не станет задавать ему неудобных вопросов. Если же задержаться чуть подольше, ему и вовсе могут отказать в отпуске до того, как он поговорит с комиссией флота.

Ансгар заскочил в свой кабинет, просто чтобы оформить заявление, он не планировал ни задерживаться, ни общаться с кем-либо. Однако задержаться все-таки пришлось. Миновав дверь, до этого надежно запертую, он обнаружил в кабинете Стефана Северина. За своим столом. В своем кресле.

Третий выглядел таким же очаровательным, как обычно, и никто бы уже не догадался, что недавно он пережил тяжелое ранение. Он был в полной легионерской форме, он обаятельно улыбался, он казался искренне дружелюбным. В Легионе многие знали, что он собой представляет, и все же велись на эту его смазливую мордашку – как будто привлекательный человек обязательно должен быть добрым!

Ансгар не собирался покупаться на этот дешевый трюк. Для него важнее было другое: он точно видел Третьего на церемонии. Если Стефан сумел добраться до кабинета так быстро, да еще и опередить главу научного отдела, он наверняка прочитал мысли Ансгара. Это не сулило ничего хорошего, и все же глава научного отдела решил не паниковать раньше времени. Он прекрасно помнил, что принципиальностью Третий не отличается, с ним наверняка можно договориться.

А пока придется потерпеть, усмирить ярость и гордость.