Мистер Паркер подходил по-философски к разочарованиям в жизни, почти как джентльмен из стихотворения Браунинга. Тот пошел на большие траты, начав учиться музыке лишь для того случая, если когда-нибудь дама его сердца пожелает услышать песню в его исполнении. Это оказалось пустой тратой времени и денег, однако изначально у этой затеи была цель. То же самое случилось и с сегодняшним рабочим днем главного инспектора.

Сложив аккуратно все свои бумаги и заперев их в ящик стола, главный инспектор Скотленд-Ярда покинул здание, спустился к набережной, сел на запоздалый трамвай, идущий через пригород к Теобалд-роуд и оттуда уверенной походкой направился к улице Грейт-Ормонд.

Чарльз открыл переднюю дверь ключом и вошел. Это был тот же дом, в котором он долгое время снимал скромную однокомнатную квартиру, будучи холостяком, а, женившись, взял вдобавок квартиру над своей старой. Теперь в его собственности была семикомнатная двухэтажная квартира. Но ему не позволили полностью изолировать свои два этажа дверями, потому что другие квартиросъемщики в случае пожара не смогли бы спуститься вниз по лестничной площадке.

Прихожая, похожая на переднюю многих других квартиросъемщиков, была погружена в темноту. Мужчина включил свет и устремился к прозрачному ящичку для писем с надписью «Квартира № 3 — Паркер». В нем он обнаружил счет и рекламный проспект и понял, что жена слишком устала или неважно себя чувствовала, чтобы вынуть почту.

Паркер уже было собрался подниматься наверх, как вспомнил, что в почтовом ящике квартиры № 4 могло быть письмо от Уимзи, подписанное именем Брэдон. Этим ящиком никто не пользовался, но, когда Уимзи начал свое расследование в «Пимс паблисити», его зять дал ему подходящий ключ и украсил ящик надписью «Брэдон», чтобы почтальон ничего не перепутал.

В этом ящике оказалось одно письмо — одно из тех, которые романисты называют изящным официальным письмом; конверт был сиреневого цвета с золотистыми краями, был подписан аккуратным женским почерком. Паркер вынул его, предполагая, что там будет вложена заметка, которую он посылал Питеру утром, сунул конверт в карман и поднялся на второй этаж. Здесь он выключил свет в переднем холле и продолжил путь в свою квартиру с гостиной, столовой и кухней. Он немного задержался возле холодильника, но решил, что не хочет ни супа, ни сэндвича. Затем выключил свет на нижнем этаже и нажал кнопку, которая предполагала включение света на верхнем этаже. Свет не загорелся. Паркер тяжело вздохнул, но ничему не удивился. Свет на лестничных площадках был в ведении домовладельца, который предпочитал использовать дешевые лампочки и оставлять их до тех пор, пока они не перегорят. Таким образом, он только больше затрачивал электроэнергии, чем экономил на недорогих лампочках, вызывая у своих постояльцев недоброжелательные чувства. Паркер знал лестницу так же хорошо, как привычки владельца этого дома; он двинулся дальше в темноте, не удосужившись даже зажечь спичку.

То ли сработала его профессиональная бдительность, то ли он почувствовал чье-то дыхание или движение, которое предупредило его об опасности, сейчас он мог только догадываться. Чарльз держал ключ в руке и уже хотел вставить его в скважину, как вдруг инстинктивно отпрянул вправо, и в этот момент ему по плечу нанесли жестокий удар. Он услышал, как треснула ключица, и подумал: «Если бы я не повернулся, то удар пришелся бы на другое место и не повредил бы мою ключицу». Его правая рука нащупала горло обидчика, но оно было закрыто плотным кашне и вздернутым воротником. Инспектор почувствовал, что над ним навис еще один удар, и отразил его поврежденной рукой. И тут услышал, как противник начал задыхаться и чуть отпрянул назад.