— Конечно, — быстро проговорил он. — Я забыл. Очень хорошо. Я зайду туда. И встречусь с мистером Вортингтоном. Наверное, я должен это сделать очень осторожно?

— А-а, наверное. Миссис Айвори уже консультировалась, но я думаю, нужно сделать все очень осторожно. Я пойду и спрошу у нее. Или вы сходите, Фрэнсис?

— Нет, — сказала Фрэнсис с внезапной решимостью. — Лучше идите вы. Я поднимусь позже. Я хочу поговорить с мистером Филдом.

Она подождала, пока женщина совсем скрылась из виду и затих стук каблуков, а потом пошла в гостиную. Он, ссутулившись и засунув руки в карманы, последовал за ней.

— Ты знаешь, Филлида меня попросила, — сказал он. — Кто-то должен это сделать для бедной девочки. Все это ужасно неприятно.

В его голосе не слышалось сожаления или извинения, и она опять почувствовала себя очень одиноко. Сама того не сознавая, она перебирала в уме все неприятности этого дня. Это его замечание окончательно расстроило ее, и она, совершенно неожиданно для самой себя, неловко заявила:

— Послушай, Дэвид. Вся эта история никуда не годится. Я имею в виду прошлую неделю, начиная с того дня, когда ты был ужасно добр и сделал мне то предложение. Никто тогда не знал, что с нами всеми случится. Ты не хотел бы разорвать нашу помолвку? Даже если мы будем глупо выглядеть, это бы прояснило некоторые сложные вещи. Мне кажется, что я втягиваю тебя во всю эту грязь. И с каждым днем становится все хуже и хуже. Мне так плохо и стыдно. — Она говорила, чувствуя, что щеки ее горят. Но она не могла себе представить, какой юной, беззащитной и немного взъерошенной выглядит она в глазах Дэвида. Она начала, решительно глядя прямо в его лицо, но после первых же слов растерянно перевела взгляд на оконное стекло и сквозь тонкие шторы разглядывала площадь за окном. — Думаю, так было бы лучше, — сказала она и замерла в ожидании. Она не знала, что хотела услышать в ответ, никакого обдуманного решения у нее не было, но она была так искренна. Сначала Фрэнсис показалось, что он смеется над ней, но его долгое молчание озадачивало. — Тебе лучше расстаться со мной, — честно сказала она. — Мы, вся наша семья, сейчас как прокаженные, я это отлично понимаю. Тебе не нужно тонуть вместе с нами из-за каких-то дурацких приличий. Ты сможешь держаться от нас подальше, после того как мы расстанемся.

Он опять оставил ее слова без ответа, и в комнате повисло неловкое молчание. Наконец он кивнул головой.

— Это было бы здорово, — просто сказал он. — В нашей ситуации это самый лучший выход.

Он засмеялся и подошел к ней.

— Дорогая, — сказал он. — Ты просто прелесть. Свежая, чистая и непорочная фиалка на лесной тропинке. Никаких комплексов, никаких тайных замыслов, чистая и неподдельная юная женственность. Это удивительная редкость, и это так чертовски привлекательно. Как правило, именно на этом ломаются старые глупые холостяки. Но все-таки послушай меня.

Он опять повернул ее к окну и показал на одинокую фигуру, подпиравшую ограду на плошали.

— А вот и он, — сказал Дэвид. — Фуражка, ботинки и все остальное. Если я уйду из дома, он тоже уйдет. Вот в чем печальная правда. Впервые в жизни старик в ловушке, графиня.

Она почувствовала, как он сильно сжал ее плечо.

— Если бы его здесь не было, ты бы ушел? — спросила она.

— Мой Бог, конечно, да, — сказал Дэвид Филд.

9

Ко всеобщему изумлению, Габриель приняла участие в организации похорон, и великий викторианский дух самосохранения проявился во всем своем великолепии в ее заявлении.

— Тихо? — вопрошала она, сидя в кресле, как обычно, очень прямо.