Когда он с лету согласился, в сердце больно кольнуло, словно из него вырвали кусок. Однако Лиз убедила себя, что разлука пойдет им на пользу. У Патрика будет возможность осознать, как сильно изменится его жизнь, причем не в лучшую сторону, после расставания с ней. А это в конечном счете укрепит и закалит их отношения.

Теперь она увидела ситуацию в новом свете.

Джони Голд.

Чуть раньше Лиз застала подругу за разговором по телефону. Та говорила очень тихо, завидев Лиз, побледнела и шепотом бросила в трубку: «Мне нужно идти». Лиз она тогда сказала, что говорила с Каем.

А на самом деле с Патриком.

Лиз еще не чувствовала себя такой уязвимой. В ее дом прокрался волк в овечьей шкуре.

Почему-то вдруг представилось, как ее семья завтракает с утра. Дети улыбаются счастливыми улыбками, Патрик колдует у плиты, а вот на ее месте сидит Джони…

– Зачем?! Хочешь забрать моего мужа? Мою семью?

– Нет! Я бы никогда…

– Тем не менее ты спишь с моим мужем, шлешь ему сообщения!

Джони закусила нижнюю губу.

– Почему именно Патрик?! За что?!

В школьные годы Лиз смотрела с открытым ртом, как все мальчишки роем вились вокруг Джони. Была в ней какая-то особая притягательность. Возможно, секрет заключался в ее особой манере громко смеяться, запрокинув голову, или в умении заставать ребят врасплох обескураживающими фразочками. Кого-то подкупало ее умение одеваться без оглядки на мнение других людей. Лиз постоянно находилась в тени своей более популярной подруги и вниманием противоположного пола избалована не была, поэтому, когда Патрик остановил свой выбор на ней, другие парни для нее просто перестали существовать.

– Все мужчины у твоих ног! Ты можешь выбрать любого! Ну почему Патрик?!

Джони коротко вздохнула.

– Мне казалось, что я люблю его.

– Люблю?! Не смей даже произносить это слово! Ты тут не песенку на сцене поешь. Это моя жизнь!

Задрожав от свирепой злости, Лиз шагнула вперед. От нее не ускользнуло, как расширились глаза Джони, когда та поняла, что стоит на самом краю обрыва.

Лиз подумала о муже, детях и о тех жалких клочьях, которые останутся от их семьи. В приступе безумного гнева она подняла трясущиеся руки и вцепилась пальцами в куртку Джони.

Животная ярость застлала разум. Лиз резко подалась всем телом вперед.

Поиски

Лайф стоит на краю обрыва. Ветер обвивает икры прохладой, оттягивает ворот футболки и освежает спину.

Он на месте.

Нет, туристки не ошиблись – на склоне горы женщина. Она неподвижно лежит на боку с выдвинутыми вперед ногами, руки вытянуты вдоль тела.

С того момента, как немки сообщили о происшествии, в его мозгу стучит одна-единственная мысль: только не она. Даже сейчас, глядя на женщину, он пытается убедить себя, что, возможно, ошибается. Ведь ее лицо скрыто волосами. Она лежит двадцатью метрами ниже, на выступе над склоном, который далеко внизу заканчивается горной рекой.

– Эй, вы меня слышите? Все хорошо? – кричит Лайф. Понимая, что все очень плохо.

Дрожащей рукой он снимает рацию и вызывает спасателей.

– Я ее нашел, – ставит он в известность Кнута и передает данные GPS. – Я на вершине. Она не отзывается и не двигается.

– Считаешь, потребуется эвакуация тела?

Лайф сглатывает. Ветер выхватывает его слова изо рта, едва он успевает их произнести:

– Возможно. – И не отрывая от женщины глаз, добавляет: – Где сейчас группа?

– Парни пытаются подобраться ближе по лесовозной дороге.