– Парни пытаются подобраться ближе по лесовозной дороге.

Лайф добежал до места за три часа. Даже если им удастся сократить путь на несколько километров, они все равно будут здесь не раньше, чем через два часа.

– А вертолет?

– Может появиться через час, а может и через три. Буду держать тебя в курсе. Ты один?

– Да. – Лайф изучает уступы и углубления. К женщине можно подобраться. Он спустится к ней на веревке.

– Что собираешься делать?

– Подберусь к ней поближе.

Сейчас Кнут разразится тирадой о необходимости соблюдать протокол оказания помощи в экстремальных условиях: никакого геройства, четкая согласованность действий между участниками спасательной операции, взаимная подстраховка.

Ответ Кнута его озадачивает:

– Действуй!

Глава 62. Хелена

Хелену разбудила повисшая в хижине зловещая тишина. Не размыкая глаз, она прислушалась. Ветер за ночь стих. Ни шороха, ни звука вокруг. Огонь в печке давно потух, но запах дыма по-прежнему витал в воздухе.

Резкий приступ тошноты подступил к горлу – такое впечатление, будто в машине укачало. Хелена испуганно открыла глаза. Ребенок!

Первый раз она подумала «ребенок», а не «плод». Слово уже не резало слух и не вызывало ужас. Ребенок.

Ощутив новый приступ тошноты, Хелена подумала: Значит, так ты даешь о себе знать, малыш? Что ж, привет! Хотела она того или нет, ее тело менялось: гормоны бурлили, метаболизм ускорился, кровоток усилился.

Она бы все отдала, чтобы позвонить сейчас маме и сказать: Мам, я беременна. Нестерпимо хотелось услышать родного человека, который обязательно нашел бы нужные слова. Никто не знал Хелену лучше ее мамы. Какие бы расстояния их ни разделяли, стоило Хелене произнести по телефону: Это я, как мама по первым звукам голоса угадывала ее настроение. Мама знала все ее секреты: как от усталости у дочери проступали под глазами темные круги, знала, что та комплексует из-за коленок и поэтому предпочитает носить брюки. Вроде бы мелочи, но именно они были главной ценностью их отношений.

Одиночество – это не отсутствие вокруг людей, а отсутствие людей, способных тебя понять.

Хелена понимала, что никто и никогда не полюбит ее сильнее, чем мама. Потеряв родного человека, она словно утратила часть себя. В груди зияла темная дыра, грозящая поглотить ее целиком.

Следующий приступ тошноты быстро вернул ее в реальность. От неожиданности Хелена выпрямилась и сосредоточилась на дыхании. Мысль о том, что зародившаяся новая жизнь не дала ей утонуть в пучине воспоминаний, молоточком стучала в голове, пока она ждала, когда приступ отпустит.

Хелена встала, протерла глаза и огляделась. Лежанки Лиз и Джони были пустыми. Она недоуменно захлопала глазами и провела ладонью по лицу.

Рюкзак Эрика притулился у ножки стола.

Тишину нарушил невнятный стон. Мэгги! Она спала на нижнем лежаке, утонув лицом в подушке.

– Мэгз, а где все?

Девушка подняла голову и промычала, что не знает.

Хелена подошла к окну и, спугнув мотылька, отдернула штору. Гребень, по которому они пришли вчера, исчез – густой туман сплошной пеленой окутал весь горный хребет. Хижина словно парила над бескрайним морем облаков.

Чужой незнакомый мир больше походил на западню. Помощи ждать было неоткуда.

Хелена открыла дверь и поежилась. Ветер успокоился, однако температура упала. Ноги покрылись гусиной кожей, а рука потянулась за курткой.

На пороге стояло только две пары ботинок – ее и Мэгги. Хелена босиком вышла на улицу. Камни под ногами обожгли ледяным холодом. Она сделала несколько шагов, привыкая к туману и пытаясь кого-нибудь разглядеть.