– Знаю, – пробормотала Лиз. Она тешила себя мыслью, что если никто ни о чем не догадывается, то и проблемы нет. Ей по-прежнему хотелось выглядеть в глазах других людей сильной и самодостаточной, оставаться человеком, к которому люди приходят за советом. Это непоколебимые столпы ее личности. Лишись она их, что останется от Лиз Уоллес?

– И какой петух вас клюнул? – спросила Хелена.

Клубы дыма от костра доплыли до Лиз, и в горле запершило.

– В последнее время… что-то между нами изменилось. Трудно понять… – Она покачала головой, чувствуя, что подруги ждут объяснений. – Мы словно… потеряли что-то важное. Не помню, когда мы в последний раз вместе смеялись. Раньше мы обсуждали книги, песни. Делились мечтами. Жаждали приключений. Сейчас все наши разговоры вертятся вокруг двух вопросов: кто заплатит за питание в школе и кто заберет детей в случае отмены кружка. Наша жизнь стала воплощением заезженного штампа о том, что с появлением детей отношения между супругами меняются не в лучшую сторону. Знаете, как в тех картинках – «до» и «после». – Известно, куда приводит эта дорожка. У Лиз перед глазами был пример собственных родителей. Сначала поцелуи в губы, двуспальная кровать, приступы смеха. Потом – поцелуи в щеку, сон в разных комнатах, приступы раздражения. А она-то искренне верила, что они с Патриком застрахованы от подобных метаморфоз.

Оказалось, что нет. Не отводя взгляда от огня, Лиз призналась:

– Мы перестали заниматься любовью. – Не то чтобы кто-то из них охладел. Просто им обоим стало все равно. Они даже не заметили, как из их жизни ушел секс. Территория желаний – это территория тайны и радостного предвкушения. Поначалу поведение Патрика в постели будоражило ее своей непредсказуемостью. Прогулки по этой территории пьянили и распаляли аппетит. Они сближались все больше и больше, и скоро тайн совсем не осталось. Как-то само собой так получилось, что эта сторона их жизни стала для Лиз прочитанной книгой.

– Ты же его все еще любишь? – с надеждой в голосе спросила Мэгги.

– И кто из вас предложил расстаться? – поинтересовалась Джони.

– Я.

– Но почему? – недоумевала Хелена.

– Когда я предложила разъехаться, я надеялась, что Патрик бросится меня отговаривать, – сокрушенно промолвила Лиз. – А он сказал, что это замечательная идея.

– О, Лиз! – не удержалась от возгласа Мэгги.

– Мы решили вопрос мирно, как и подобает цивилизованным людям. Составили график. Одну неделю я дома. Следующую – Патрик. Дети ни о чем не догадываются. На этой неделе его черед сидеть с Иви и Дэниэлом.

– Надеюсь, разлука пойдет вам только на пользу, – с чувством произнесла Мэгги. – Позволит перезагрузить отношения.

Лиз кивнула. Как же ей хотелось, чтобы слова подруги оказались правдой!

Она вытерла ладонью лицо и посмотрела на свои ботинки. Поэтому вылазка в горы и была нужна ей как воздух. Она почти потеряла себя и свой брак; сейчас надо не забегать вперед и сосредоточиться на прохождении маршрута, шаг за шагом продвигаясь к намеченной цели.

Глава 26. Хелена

Хелена лежала в узком спальном мешке, вытянув руки по швам, – просто не нашла другого способа их пристроить. Неужели есть люди, которым нравится спать в палатках? Любое движение отзывалось похрустыванием коврика, а спальный мешок комковался. Казалось, она спит в шуршащем полиэтиленовом мешке.

Она нажала на живот, пытаясь определить, насколько полон мочевой пузырь. От мысли, что придется вылезти из теплого спальника, расстегнуть палатку, сунуть покрытые мозолями ноги в ботинки и присесть в кромешной тьме, Хелена чуть не заплакала.