Не находившие себе места руки наконец успокоились и теперь лежали на животе. Ладонями она ощущала исходившее от ее тела тепло. Где-то там внутри… плод. Да. Плод. Точнее не скажешь. Когда произносишь слово «ребенок», сразу включаешься эмоционально. Дети – они настоящие. У них есть чувства, потребности. А абстрактный «плод»… больше фигурирует в медицинских документах.

Ее ладони двигались по кругу. Ощущение оказалось довольно приятным. Для себя Хелена решила, что пока выкинет беременность из головы и не будет о ней ни с кем говорить. К сожалению, ее получившее новый статус тело уже включилось в работу и выбрасывало в кровь гормоны, из-за которых она чувствовала постоянную усталость и зверский аппетит. По их же вине очертания тела стали более округлыми. А может, просто разыгралось воображение, и чувствовать себя так вполне нормально, когда ты провела целый день на ногах с тяжелой ношей на плечах?

Все, спать. Хелена высвободила из спальника руку и выключила оставленный Мэгги фонарик. Несколько секунд она лежала неподвижно, затем, когда глаза немного привыкли к темноте, поднесла к лицу ладонь. Ничего не видно. Подождала еще.

– Я просто задыхаюсь от этой темноты и тесноты, – неожиданно прошептала Мэгги.

– Думала, ты спишь.

– Меня трясет от страха. – Мэгги повернулась к ней лицом. – А ты как? Отошла после ссоры с Джони?

– Не ожидала, что она бросится в реку меня спасать.

– Как раз ничего удивительного. Сама прекрасно знаешь, как она к тебе относится. И ее отсутствие месяцами ни о чем не говорит. Она по-прежнему дорожит нашей дружбой.

– Понимаю, – тихо отозвалась Хелена и, понизив голос, добавила: – Новость про Лиз и Патрика прозвучала как гром среди ясного неба.

Когда Мэгги задала следующий вопрос, Хелена почувствовала ее дыхание на своем лице.

– Ты же видела его недавно. Как он выглядел?

– Довольный как слон, что вырвался на свободу.

– Хелена!

– Что я такого сказала? Все знают, что он не прочь пропустить стаканчик-другой, когда Лиз нет рядом. – Она умолкла. – Слушай, у тебя нет ощущения, что нас развели? Они сейчас в состоянии, так сказать, «гостевого» развода. И Лиз заранее выбрала для поездки дни, когда с детьми сидит Патрик.

Мэгги промолчала. Хелена могла на нее рассчитывать почти во всем, но сплетничать за спиной подруг – это не к ней.

Хелена истолковала молчание превратно, поэтому продолжила:

– И все-то у нее в жизни правильно. Тоже мне мисс Совершенство.

– Тсс! – одернула ее Мэгги.

– А что я такого сказала? Сама подумай. Обложилась картами, списками, графиками. Всегда улыбочка наготове. Почему нельзя было просто взять телефон и сказать: Девочки! Мы с Патриком переживаем непростые времена. Мне нужно уехать подальше от дома. Кто со мной? Мы бы все ее поддержали.

– Я сказала «тсс», потому что мне что-то послышалось.

– Ой. – Хелена замолкла и прислушалась. Легкий ветер колыхал ветви деревьев. Сосновые иглы перешептывались друг с другом.

Мэгги спросила неуверенно:

– Как думаешь, Вильгельм… куда он направился?

– Домой, если с головой дружит.

– У него на спине висел походный рюкзак.

Да, глядя на мужчину, не оставалось сомнений, что в глуши он без проблем может жить неделями. Ставить ловушки на кроликов, ловить рыбу.

Мэгги перешла на шепот:

– Он знает, что мы здесь совершенно одни. Когда он рассказывал про «тонкие» места… душа у меня от страха в пятки ушла.