Сама мысль о том, что нужно вернуться в родной город, стоять в маленькой церкви в окружении достопочтенных прихожан, которые знают ее как облупленную с детства, всегда болели за нее и верили в ее талант, была невыносимой. Она… просто не смогла.

Джони ни разу не прилетела повидаться с мамой Хелены, лежавшей на смертном одре. И когда та умерла, не соизволила явиться на похороны, чтобы под восторженные взгляды скорбящих исполнить свой хит. Вместо этого она заперлась в комнате гостиницы и напилась до беспамятства.

– Я… не смогла… – Джони попыталась найти нужные слова. – Не хотела прощаться с твоей мамой в таком состоянии…

– Поэтому предпочла не прощаться вовсе. Так? – В глазах Хелены стояли слезы.

– Я прислала букет…

– Да, спасибо твоему агенту! Ты нужна была мне, маме…Ты даже не сподобилась позвонить после похорон. Как ни в чем не бывало продолжила жить своей восхитительной, насыщенной жизнью. Ты предала меня. – На последних словах голос Хелены дрогнул.

Слезы выступили на глазах Джони. Воздух в горах был разреженный, и ей казалось, что еще чуть-чуть – и она задохнется. Лиз и Мэгги смущенно молчали.

– Прости. Не думала, что причиню тебе такую боль. Я всегда любила твою маму…

Хелена покачала головой.

– Любишь ты только себя!

– Хелена… – тихо произнесла Лиз.

– Давай, ты же ее главный адвокат! – рявкнула Хелена.

– Я только хотела…

– Все смотрят Джони в рот. Ждут, когда одарит своим вниманием. Ты, Мэгги, тоже. Конечно, суперзвезда, героиня светской хроники, снизошла до тебя и явилась на свадьбу. Исполнила пару хитов, и все уже пищат от восторга. И все. Потом ей до тебя дела нет. Ты развелась с мужем, одна воспитываешь ребенка… Где она, твоя верная подруга? Вот то-то и оно.

Мэгги опустила глаза.

– Не все то золото, что блестит. Настоящий друг всегда поддержит в беде: когда уходят близкие, когда мы переживаем болезненный развод, когда жизнь поворачивается к нам спиной. А друзья, которые приезжают только на праздники, потому что больше не с кем встретить Рождество, – это не друзья.

– Ты ничего обо мне не знаешь! – прокричала Джони.

– Давай, хватай гитару и заводи свою песенку. Только это и умеешь.

– Да пошла ты! – зло выплюнула Джони, вытирая выступившие слезы. Прилив адреналина заставил ее забыть об усталости и боли в мышцах. Она развернулась и побежала, не обращая внимания на окрики Лиз.

Ветер безжалостно бил в лицо. Джони издала страшный вопль, в который вложила все: и боль разочарования, и обиду, и все свои невысказанные страдания. Она бы все отдала, чтобы очнуться сейчас где-нибудь в другом месте, подальше от этой проклятой тропы.

Ей нужен кокаин. Нужно забыться.

– Кому сказала, стой! – проорала ей вслед Лиз.

Джони обернулась.

– Что еще?

Лиз махнула в сторону берега.