— И что же вы можете сказать? — Спросил Таран.

— Могу сказать, что она не пересекала линии Государственной границы, товарищ старший лейтенант.

— И вы это видели собственными глазами?

— Да, видел.

— Что ж… — Таран выдохнул. — Дозор сообщает, что на КСП отчетливо обозначены следы шестерых человек и одной собаки. Принадлежность их установлена. Да и умысла пересечь границу у гражданки Ивановой не усматривается. С нарушителями она, очевидно, никак не связана.

— Гражданка Иванова не пересекала КСП, не предпринимала попыток к пересечению государственной границы, — дополнил я.

— Как уверенно вы это заявляете, рядовой Селихов, — сузил и без того маленькие глазки особист, — при этом, из ваших ранних объяснений следует, что вы заметили гражданку Иванову только после того, как задержали последнего нарушителя. До этого вы не видели ее и не знаете, что она могла делать у системы. Так?

Видел я по взгляду особиста, что упирается он отнюдь не оттого, что смущают его мои слова. Дело было скорее в уверенном тоне, с которым я разговаривал с офицерами.

— Да у меня и в мыслях не было бежать за границу! О чем вы говорите⁈ — Возмутилась Наташа, — я же говорю вам: я потерялась! Вышла ночью из сторожки и потерялась! Не нашла пути домой! Когда набрела на вашу пограничную тропу, решила дождаться пограничный наряд и попросить, чтобы меня провели на заставу! Посмотрите, как я одета!

Она взялась за ворот своего комбинезончика.

— Я побоялась просто замерзнуть ночью в лесу! Или еще хуже, набрести на какого-нибудь дикого зверя!

М-да… Ситуация была в высшей степени веселая. Уверен, не окажись на заставе особистов, торчавших тут после ночного секрета, Таран бы уже давно отпустил Наташу домой. А теперь приходилось устраивать перед ними весь этот дурацкий цирк с перекрестным допросом.

— Тогда скажите нам, — начал особист, — зачем вы вышли ночью из лагеря?

— Ну… Я… — замялась вдруг Наташа.

— Давайте я вам расскажу один занятный случай из моей службы, — вздохнул Шарипов. — Был я тогда еще старшим лейтенантом. Случилось это на четвертой заставе нашего округа, года три назад. Вот, товарищ старший лейтенант наверняка слышал ту историю.

Таран глянул на Шарипова с каким-то недоумением во взгляде.

— В общем, служил там один сержантик. Вроде, звали его Саша, а может быть Паша, — с этими словами особист глянул на меня, — и появилась у него в местном кишлачке невеста, учительница молодая. Ну и начался у них роман. Начальство заставы и не знало, чего там твориться, а может, знало и закрывало глаза. Да только стала эта девчонка ходить к сержантику, когда тот шел в наряд. Там они, прямо на пограничной тропе и миловались. Солдаты его, соответственно, прикрывали.

Лицо Тарана сделалось кислым и недовольным. Взгляд Наташи — испуганным.

— Надо ли говорить, что залет это был серьезный, — продолжал Шарипов, — а упоминать, что было с тем сержантом, когда я его вывел на чистую воду, думаю, и вовсе не стоит. Так?

Наташа аж побелела. Мне захотелось набить особисту морду за такие нападки на мою жену.

— Скажите, Наталия Владимировна, вы шли куда? К Селихову? С ним хотели увидеться?

— Ну… Я… — Изумилась Наташа.

— Это было исключено, — опередил я ее, — в это время я нес службу в секрете и отлучился от места несения службы только и исключительно потому, что сработала система. Получил приказ от сержанта Мартынов частью сил наряда установить причину поступления сигнала тревоги.

— Так, ваши доводы принимаются, рядовой — покивал особист, — но мой вопрос, адресованный гражданке Ивановой, остается прежним.