— Сегодня кто-то умрет, — сказал он мрачно.

— Значь так, бойцы, — крикнул особист, обращаясь к нам, — все, что вы увидите — строжайшая военная тайна. Будете болтать лишнего — попадете под трибунал, ясно?

— Так точно.

— Так точно.

— Отлично, за мной бегом…

— Товарищ капитан, — перебил я Сорокина, — какова наша задача?

— Ты больно любопытный, Селихов? — зло уставился на меня Сорокин.

— Нет поставленной боевой задачи. Нет приказа на охрану Границы, — сказал я холодно, — по сути, мы тут по просьбе товарища старшего лейтенанта Тарана.

— Вы в дозоре, — возразил Сорокин, — ясно вам, ефрейтор?

— Мне никто приказ на заступление в дозор не ставил.

— Неподчинение приказу старшего по званию? — Надавил особист. — Вы в дозоре!

— Отлично, — хмыкнул я и потянулся за трубкой для связи. — В таком случае я свяжусь с заставой и проясню, чего это у нас за дозор такой интересный. Видимо, Черепанов проспал. Не выпустил нас на Границу, как полагается по правилам.

С этими словами я распутал провод и направился прямо к столбу связи.

— Слехиов, стойте, — выдохнул Сорокин. Я обернулся.

Он обреченно глянул на Алиева, потом приблизился ко мне.

— Задача важная. Согласована с начотряда и вашим командиром. Но секретная. Надлежит сопроводить информатора к месту встречи.

— Информатора? — Нахмурился я.

— Курбан Маджидов. Вы задержали его на прошлой неделе. Он оказался перебежчиком. Хотел перейти границу, встретиться с Душманами и отправиться на ту сторону. Вот эту сценку мы сегодня и разыгрываем.

Мы с Алимом переглянулись. Сорокин посерьезнел так, будто попал на похороны. Добавил:

— И по нашей легенде вы вдвоем дезертируете вместе с ним.