|
Когда Нормана Эркерта спрашивали об этом завещании, он намеренно сказал неправду, заявив, что основная часть денег была завещана ему. Он даже представил в подтверждение якобы черновой набросок этого завещания. Этот поддельный черновик помечен более поздней датой, нежели обнаруженное мисс Климпсон завещание, но не вызывает сомнений то, что этот черновик был составлен самим Эркертом в последние три года, а может быть, даже в последние несколько дней. Более того, тот факт, что подлинное завещание, лежавшее в месте, к которому Эркерт имел доступ, не было им уничтожено, указывает на то, что после него не было сделано нового завещательного распоряжения. Кстати, Вимси — а почему он просто-напросто не уничтожил его? Как единственный оставшийся в живых родственник, он все равно унаследовал бы все.
— Может, ему это просто не пришло в голову. А, может быть, существуют и другие родственники. Как насчет того дяди, который уехал в Австралию? — Действительно. Ну, по крайней мере, он его не уничтожил. В 1925 году миссис Рэйберн перенесла тяжелый инсульт, после которого стала полным инвалидом — она была полностью парализована и фактически полностью лишилась рассудка, так что какие-либо новые распоряжения с ее стороны или изменение завещания полностью исключается. От мистера Арбетнота мы знаем, что примерно в это время мистер Эркерт сделал опасный шаг и занялся финансовыми спекуляциями. Он наделал ошибок, потерял деньги, пошел на новые спекуляции в надежде компенсировать затраты — и еще больше увяз с крахом треста «Мегатериум, Лимитед». Он явно потерял больше, чем мог бы себе позволить, и теперь благодаря открытию мисс Мерчисон (не без сожаления замечу, сделанному в обход наших обычных правил) мы узнали, что он регулярно злоупотреблял своим положением доверенного лица и управляющего имением и пользовался деньгами миссис Рэйберн для своих собственных спекуляций. Под гарантию имущества миссис Рэйберн он получал большие ссуды, а добытые таким путем деньги пускал в «Мегатериум» и другие рискованные предприятия. Пока была жива миссис Рэйберн, он оставался в относительной безопасности, поскольку должен был лишь покрывать ее хозяйственные нужды, содержание ее дома и прислуги. И действительно, все хозяйственные счета и тому подобное оплачивал он сам, как ее представитель, жалование всей прислуге платил он, и пока он неукоснительно это делал, никто не имел права поинтересоваться, что происходит с капиталом. Но стоило только миссис Рэйберн умереть, и ему пришлось бы дать второму наследнику, Филиппу Бойсу, полный отчет о деньгах, которые он растратил. И вот приблизительно в то время, когда Филипп Бойс поссорился с мисс Вэйн, у миссис Рэйберн случился второй удар, от которого она чуть не умерла. Опасность миновала, но в любой момент могла снова возникнуть. Почти сразу же после этого мы обнаруживаем, что он подружился с Филиппом Бойсом и пригласил его пожить у себя дома. Живя у Эркерта, Филипп Бойс перенес три приступа болезни, которую врач диагностировал как гастрит, но которая с равным основанием подходит под симптомы отравления мышьяком. В июне, когда Филипп Бойс уезжает в Уэльс, его здоровье улучшается. Пока Филипп Бойс отсутствовал, состояние здоровья миссис Рэйберн снова резко ухудшается, и Эркерт поспешно поехал в Уиндл, возможно, предполагая уничтожить завещание в том случае, если дело примет самый неудачный для него оборот. Но худшего не случается, и он возвращается в Лондон как раз вовремя, чтобы встретить вернувшегося из Уэльса Бойса. В тот же вечер Бойс снова заболевает, и симптомы идентичны тем, что наблюдались у него весной, только на этот раз они гораздо сильнее. Спустя три дня он умирает. Теперь Эркерту ничто не угрожает. Как единственный наследник, он после смерти миссис Рэйберн получит все деньги, завещанные Филиппу Бойсу. Вернее, он их не получит, поскольку он уже их присвоил и растратил, но теперь никто не потребует, чтобы он их представил, так что его мошенничество останется тайной. |
