— Несправедливо, начальник! — Фрол стиснул зубы. — Ваши «масти» целыми партиями сувениры налево гонят — и ничего.

— Ну, ты пока не «масть»! — прихлопнул по столу ладонью Хозяин. — Что позволено Юпитеру — не позволено быку!

— Совсем не поэтому! Вы их не трогаете потому, что «положняк» вам таскают! И не бык я!

— Нет — ты, точно, бык! И, чтобы поставить тебя в стойло, ШИЗо будет мало. — Хозяин перестал улыбаться и нажал кнопку вызова дежурного. — Пойдешь на три месяца в ПКТ за грубость. Думаю, выйдешь оттуда шелковым. Если выйдешь!..

Под утро Фрол все же забылся в тяжелом беспокойном сне. Снилось ему, что он мясник с огромной саблеобразной финкой, а в закутке жмутся в угол три хряка почему-то с мордами Калгана, Лимона и Кузи.

В пять утра загрохотали дверные замки и засовы. Началась проверка и завтрак. В половине шестого жилые камеры полностью опустели. Их обитатели заняли свои места в раб-камерах этажом выше.

Фрола усадили в самый конец стола, поближе к «красному» углу.

— Сменная норма — собрать триста пятьдесят переключателей, — пояснил Лимон, издевательски разглядывая сильно отекшие после полотенец руки Фрола. — Два дня на учебу. На третий будем с тебя спрашивать, как и с остальных мужиков. Давай, трудись, пехота!

В семь часов совершил свой ежеутренний обход ПКТ полковник Ульин со свитой режимников и оперов. Во второй рабочей камере, явно скучая, он задал трафаретный вопрос:

— Жалобы, заявления есть? — и скользнул пренебрежительно-холодным взглядом по выстроившимся в шеренгу заключенным. Увидев лилово-фиолетовое, распухшее лицо Фрола, усмехнулся. — Вижу, что здесь все в порядке. Дисциплина в камере на должном уровне!

Вслед за Хозяином вышел и Калган для получения возможных инструкций. Вскоре он вернулся в камеру с торжествующей улыбочкой во все лицо.

— Ну что, дорогуша, — хлопнул Фрола по спине, — пойдем-ка побазарим.

Лимон с Кузей дожидались своего шефа, сварив поллитровую банку чифира самодельным кипятильником, подсоединенным к лампочке и, для заземления, к оконной решетке.

Если и удивились, что Калган привел с собой Фрола, то виду не подали.

— Чая мы тебе не предлагаем, — усмехнулся Калган, присаживаясь к своим дружкам. — Не заслужил еще. Но с завтрашнего дня, могет, и станем давать. В отдельной кружке…

Фрол весь напрягся, начиная понимать, что стоит за напускным радушием «старшего».

— Хозяин доволен проделанной с тобой воспитательной работой. — Калган с явным удовольствием прихлебывал чай между затяжками сигареты. — Но он сильно сомневается, что этого достаточно. Велел тебя перекрасить. Хозяину, вишь, не нравится твой черный «воровской» цвет… Ну, в «красную масть», понятно, не получится, а вот в «голубую» — без проблем.

Фрол затравленным взглядом обвел камеру. Зеки, как послушные автоматы, занимались сборкой переключателей. На всех лицах маской застыло обреченно-тупое выражение. Было совершенно ясно — на их помощь рассчитывать не приходится. Не люди — овцы.

— Я не мазохист, грубое насилие мне не в кайф, — продолжал Калган. — Другие просто накинули бы на шею полотенце, придушили децал, чтоб не рыпался, а потом и использовали. Но, когда по взаимному согласию, это куда приятней. Так что смирись, дорогой, все одно тебе отсюда никуда не деться. От срока-то лишь годишник остался, перебьешься и «голубым». Зато здесь никто больше бить не будет, чай и курево обеспечим, да и сменную норму — по боку.