А как Вам детский театр? Помните спектакль? Ведь чудно! Ох, эти юные лицедеи! Так искренне играли, что даже столичное начальство поверило в их талант. Разве это не высшая похвала для актёра? Я, знаете ли, всегда считал себя режиссёром душ, и, похоже, мои подопечные не подвели. Они так убедительно разыгрывали свои роли, что даже Вы, доктор, поверили в мой скромный госпиталь № 27, не так ли? Ах, какая была постановка — прошения, подписи, печати! Жаль, что пришлось закрыть занавес раньше времени. Дела, знаете ли, дела — они зовут, как сирены, и я, увы, не Одиссей, чтобы устоять.

Простите великодушно, что уехал так поспешно, не попрощавшись. Не обессудьте, но в Зарном стало слишком тесно для моих амбиций. Да и Вы, Иван Палыч, с Вашим рвением докапываться до истины, не давали покоя. Но не переживайте, я не держу зла. Напротив, я искренне желаю Вам успеха в Вашем благородном деле — спасать жизни, искать эту неуловимую и не существующую правду, гоняться за призраками. Кто знает, может, Вы и поймаете одного призрака? И кто знает, может, мы ещё свидимся? Вдруг судьба сведёт нас в каком-нибудь городе или на далёком хуторе, где Вы будете искать очередную «метку»? А может быть, и в Зарном? Я буду рад вновь увидеть это село!

Берегите себя, доктор, и не слишком доверяйте болотам, ни обычным, ни государственным — они любят затягивать вглубь и утаскивать людей без возврата.

С почтением и лёгкой улыбкой,

Ваш друг,

Степан Григорьевич Рябинин

Глава 22

Ах, Рябинин, ах, сволочь! Ушел-таки, гад! Да еще как красиво ушел… Ишь ты, письмишко прислал, не поленился. Издевается! «С почтением и легко улыбкой»… Тьфу! А ведь с деньгами-то всех провел, зараза! Вот уж — истинный аферист. С лагерем как все устроил — надо же, выдал за госпиталь. И ведь прокатило! Опят же — театр…

Иван Павлович невольно отметил талант махинатора. Такую бы энергию да в мирное русло! Ладно, что уж теперь говорить…

Свернув на Вторую Дворянскую, Иван Палыч оставил мотоциклет у аптеки, и, закупив лекарства, вышел на улицу. Было свежо — недавно прошел дождик — булыжники мостовой сверкали на солнце, словно крупные серые брильянты. Пахло карболкой и йодом — неистребимый аптечный запах.

Загрузив коробки с лекарствами в слаженный еще кузнецом Никодимом багажник, доктор перешел улицу, намереваясь заглянуть в музыкальный магазин, благо тот еще не разорился, работал.

Тут же накинулись мальчишки-газетчики:

— Покупайте «Вестник»!

— «Губернские ведомости»!

— «Зареченские вести»!

— Столичная газета «Речь»!

— Возвращение князя Кропоткина, знаменитого анархиста!

— Демонстрация на Марсовом поле в Петрограде!

— Наступление на Юго-Западном фронте!

— Первый всероссийский съезд Советов! Меньшевики призвали к поддержке правительства!

— Князь Кропоткин вернулся!

— Демонстрация в Петрограде!

— «Зареченские вести»! «Заем Свободы» на мануфактуре господина Федулова! Обещан знаменитый поэт Маяковский!

Хм… «Заем Свободы», Маяковский… Снова на те же грабли?

— Дай-ка «Вести»… Ага…

Любопытствуя, доктор развернул газету прямо на улице. Про заем писали на первой полосе! А первая полоса, как известно, денег стоит. Причем не малых.

«Ангажировано г-ном Мстиславским…»

Ага, вот и фото… Настоящий, да… именно он и есть…

— «Прямо в текстильном цеху»… По просьбам рабочих… Рабочие Металлического завода поддерживают заем… При поддержке уездного Совета рабочих и солдатских депутатов… «Облако в штанах» — приглашен знаменитый поэт Маяковский! Начало в 17-ть часов.