— Должность — это всегда хорошо, — вздохнув, ностальгически заметил Гробовский. — Плохо, когда без должности. Жалованье какое обещали?

Иван Палыч хмыкнул:

— Теперь, Алексей Николаич, по-новому говорят, по революционно-демократическому. Не жалование, а зарплата!

— Че-го⁈

— Заработная плата!

— А-а… И сколько?

— Триста рублей.

— Х-хо! Такие бы деньги да с год назад! — посмеявшись, поручик махнул рукой. — Шиковал бы. Ныне же… А, что там говорить! Вот еще статейка…

Подкрутив фитилек керосиновой лампы, Гробовский взял другую газетку — «Зареченский вестник»:

— «В ночь с двадцатого на двадцать первое марта неизвестная банда напала на завод товарищества „Анкоров и Ко“, похитив…» Внимание! «…похитив приводной ремень длиной в тридцать два аршина и весом около десяти пудов! Банда вооружена револьверами, передвигались на грузовом авто неизвестной марки. Комиссар общественной полиции Василий Петраков предполагает саботаж». О как! Саботаж он предполагает…

— Николаич… — отхлебнув из кружки жидкий чаек (уж какой был), доктор недоуменно глянул на собеседника. — А зачем они вообще эти ремни тырят? Куда они нужны-то? Нет, ну, правда же — саботаж. Прав этот Петраков…

— Так-то — да, — согласился Гробовский. — Без приводного ремня ни один заводской станок работать не будет… Однако, я тут на досуге подумал… Хорошо, что у меня статское пальто и костюм партикулярный имеется! Сейчас бы не купил…

— Ну да, — доктор повел плечом. — Хороший у вас костюм, не спорю. И пальто… Но…

— А вот, Иван Палыч, скажи, шуба сейчас сколько стоит?

— Ну-у… рублей триста, наверное, стоит… Как моя зарплата!

— Да, примерно так, — покивал Алексей Николаевич. — А самое дешевое на зиму что?

Доктор задумался:

— Ну-у… тулуп, наверное. Ну, полушубок дубленый, что обычно крестьяне носят…

— Верно! — хлопнул в ладоши Гробовский. — И стоит он всего семнадцать рублей. Только в продажу такие полушубки не поступают — на фронт идут! Вообще, с кожей проблемы… Смекаешь?

— А-а-а! — до Ивана, наконец, дошло. — Так, думаешь, никакой это не саботаж?

Беглый сыщик весело рассмеялся:

— Конечно, не саботаж! Типичное корыстно преступление. Не знаю, что там их Вася Петраков думает, но я б это все раскрыл быстро. Барыг бы проверил, и так… пошуршал бы. Плевое дело-то! Эх…

Поручик снова загрустил, и Иван Палыч дал себе слово непременно встретиться с этим Петраковым и переговорить… На предмет привлечения старых опытных специалистов!

* * *

Доктор нынче ночевал на свое «квартире», у Аглаиной матушки. И утром был весь «в шоколаде». Картофельная запеканка с румяной корочкой, называемая местными «толченка», овсяная — на молочке — каша, такая, что ложка стоит, каравай вкусного заварного хлеба, испеченного только что, прямо с утра… Еще молочко, яйца, маслице… Семья Аглаи вовсе не бедствовала — две стельные телки, нетель, куры и гуси. Да и землица не пустовала — сдавалась в аренду, а плата принималась продуктами. К тому же недавно получили компенсацию за реквизированных для воинских нужд коней. Да и зарплата Аглаи тоже кое-что значила, по крайней мере — пока…

— Ох, закормите вы меня!

— Кушайте, кушайте, Иван Палыч! А то ведь вечно все на бегу.