А в это — верно! Бегать пришлось, нужно было всех проверять, составлять отчеты — новая должность обязывала. Вот и Аглаю надо будет проверить… Аглаю Федоровну…

— Аглая, журнал приема заполнен?

— Ага!

— А книга учета медикаментов?

— Ой…

Вот, то-то что — ой…

— Беги, заполняй, живо!

Ну вот ведь… Не пнешь, так и никакого порядка!

Честно сказать, и журнал приема был заполнен кое-как! Никакой наглядной картины эпидемиологической обстановки в Зареченском уезде у Ивана Палыча после прочтения не возникло. И что было делать? Гнобить Аглаю? Но, ведь старалась девчонка, делала, как могла, как умела… И ведь с целой больницей справлялась! Ничего, подучить немножко…

А отчет уж ты, Иван Палыч, сам делай! На то ты и комиссар. Господи, слово-то какое! Впрочем, обычное… ничего демонического. Означает просто — представитель органов власти, госслужащий…

* * *

Солнце сияло. Дороги кое-где — на пригорках — подсохли, в лесу же можно было еще проехать и по зимникам. Хорошо, пока слякоти не было — ночью заморозки, днем — теплынь. Вымораживало, подсушивало… Красота! Только вот, надолго ли? Скоро реки вскроются… да, если зарядят дожди — поплывет половина округи. Поэтому, надо пользоваться, пока хоть куда-то проехать можно. Да и бензин, слава Богу, есть — еще старые запасы остались, после призыва Ивана в армию никто на мотоциклете не ездил.

Выкатив из сарая «Дукс», Иван Палыч протер его от пыли, кое-где добавил смазки, долил бензина в бак.

Надев мотоциклетную сбрую — кожаная куртка, шлем, очки — уселся в седло да дернул кик-стартер…

А вот нате вам, утритесь!

Не завелся мотор! Даже не дернулся… И что это могло быть? Свечи? Вернее — свеча, цилиндр-то один.

Запасная свечка имелась.

Заменив старую, доктор снова дернул.

Вздрогнув, двигатель заржал, словно застоявшийся конь, дождавшийся, наконец, воли! Завелся, так сказать, с полтычка… Вот ведь! Тут с новой должностью нервы сплошные, еще и мотоциклет словно живой — подкидывает шуточки! Ну-ка, братец, давай без этого! Ты — верный помощник. Вот и будь любезен — помогай!

Что же! Пора в путь. Там, где дорога.

И снова, как прежде — ветер в лицо, а в глаза — яркое весеннее солнце! Мотор урчал довольно и ровно, «Дукс» глотал версты, не замечая, где-то пробираясь по обочинам, а где-то — лавируя между грязных коричневых луж. Мчал в тучах брызг, распугивая воробьев!

На санях уже не ездили, на телегах пока — тоже. Разве что — верхом или на волокушах — там, где лошадь пройдет. В этом смысле мотоцикл был — спасение.

Прокатив мимо рощицы, Иван Палыч резко повернул влево — к усадьбе.

Ростовцевы встретили его с восторгом!

— Ах, Иван Палыч, дорогой! Как же славно, что вы вновь с нами! C’est adorable! Это просто прелестно!

Вера Николаевна протянула для поцелуя ручку, Юра же безо всяких церемоний бросился на шею:

— Иван Палыч! Как же я рад! Про фронт расскажете?

— Разве что про санитарный поезд…

— Ну, пойдемте же пить чай!

Вроде б ничего не изменилось. Та же столовая, те же венские стулья… только вместо портрета Николя Второго — Председатель совета министров (глава Временного правительства) князь Львов, представительный мужчина с густой окладистой бородой. Он же — министр внутренних дел и председатель Всероссийского земского союза. Прекраснодушный интеллигент, либерал и демократ по зову сердца, как не преминула заметить Вера Николаевна. Все такая же подтянутая, суровая с виду, но с некой аристократической нервностью, она прицепил на платье красный бант, всецело одобряя демократическую революцию.