Лейси задумчиво кивнула.

– Это называется односторонним слушанием. К нему прибегают только в исключительных обстоятельствах, когда ребенку грозит серьезная опасность.

Ноэль окаменела.

– Мисс Бакстон, я хорошая мать. Я ни за что не причиню вред единственной дочери.

– Зови меня Лейси. – Мисс Бакстон ободряюще улыбнулась. – Послушай, я буду откровенна с тобой. Тебя я вижу второй раз в жизни, зато твоего мужа помню с тех пор, как мы вместе учились в школе. – Она многозначительно переглянулась с Мэри. – Еще в те времена он привык добиваться своего.

– Я хочу знать только одно: можете ли вы помочь мне?

Ноэль затаила дыхание. А если Лейси откажется? Что ей тогда делать? Взглянув на неразобранные коробки и стопки книг по углам, Ноэль вдруг поняла: посторонний человек, увидев их в эту минуту, счел бы более сильной натурой ее, Ноэль, хозяйку идеально чистого дома. Между тем она сидела с бешено бьющимся сердцем и надеялась, что ее спасет обитательница этого грязного дома и дивана с отпечатками собачьих Лап и клочьями шерсти.

Она в тревоге наблюдала, как Лейси с отрешенным видом потягивает кофе, словно взвешивая все негативные последствия борьбы с таким могущественным человеком, как Роберт. Наконец Лейси с решительным стуком поставила кружку на столик.

– Мне сорок семь лет. Набивать шишки я начала еще до того, как ты родилась. Мне хотелось только покоя и тишины да небольшой семейной практики. Если я возьмусь за это дело, то окажусь в положении христианина, брошенного на съедение львам. – Она посмотрела вдаль, а потом вдруг развела руками. – Зато никто не обвинит меня в стремлении искать легкие пути!

Ноэль прерывисто вздохнула.

– Значит ли это, что вы согласны быть моим адвокатом?

Лейси круто повернулась к Мэри.

– Помнишь Бака, старшего брата Роберта?

Мэри нахмурилась.

– Того, что погиб в аварии?

– Его машина рухнула в овраг. Он умер мгновенно. – Лейси покачала головой, опечаленная воспоминаниями. – Ему было девятнадцать лет. Досадная смерть, правда? – И прежде чем Ноэль успела спросить, какое отношение имеет к ее делу смерть брата Роберта, Лейси объяснила: – Мы начали встречаться в старших классах, когда он уже был выпускником, а мне предстояло еще учиться и учиться. Славный парень. Но если послушать его родителей, я была настоящей блудницей вавилонской. Господи, да мы ни разу не переспали! Мы только встречались пару месяцев, и я до сих пор удивляюсь, как Баку удалось так долго терпеть родительские попреки!

Ноэль понимала, что имеет в виду Лейси. Она помнила, сколько времени понадобилось родителям Роберта, чтобы примириться с ее существованием. Даже теперь, через девять лет после свадьбы, отношения Ноэль со свекром и свекровью были более чем прохладными. Впрочем, в последнее время Гертруда стала благосклоннее к ней. «Вероятно, потому, что я – мать ее единственной внучки». Гертруда души не чаяла в Эмме.

– Мои свекровь и свекор стараются не вспоминать про Бака, – заметила она. – Должно быть, это слишком мучительно.

– Я заговорила о нем вот почему: я не понаслышке знаю, каковы Ван Дорены, – продолжала Лейси, – и знаю, что именно мне предстоит. – Она устремила на Ноэль прямой и решительный взгляд карих глаз. – Сомневаюсь, что я в здравом рассудке, но все-таки за это дело я возьмусь. – Она протянула руку. – Но не торопись благодарить! Сначала я хочу предупредить тебя: это будет нелегко.