Гринривер со вздохом подчинился.

Глава 14

Приятели вышли на улицу и синхронно завертели головами.

— И что же в столице было такого, чего нет тут? — Ричард выглядел слегка дезориентированным. Как после удара сапогом в голову.

— Там, в столице, про тебя все всё понимали. Что вот есть Ричард Гринривер, палач народов. Сидит дома и слава богам, он же крышей поехавший. А тут ты чужак, странный чужак, всё про тебя разузнают, а чего не разузнают — подумают. Так что давай, к тому же это не профессионально.

— Чего-то вы последнее время очень говорливы. На вас не похоже, — Гринривер с подозрением уставился на компаньона. — Вы меняетесь! — закончил Ричард таким тоном, словно ему эта мысль в голову пришла только что.

— Мы все становимся старше, Ричард. Это ты можешь позволить себе быть ребенком хоть столетие. А мне опыт жизненный подсказывает, что в нашем мире ты или рассудительный или мертвый. Как видишь, мы до сих пор живы, — Рей последнюю фразу произнес с видимым самодовольством.

И тут Ричард понял, что влияет на приятеля куда сильнее, чем он думал. На заре их знакомства громила никогда не проявлял тщеславие в таком виде.

— Я научил вас хвастаться!

— Ага, а мама меня предупреждала, не водись сынок ты с такой одиозной личностью, — Салех довольно хмыкнул. — Ты же ебанутый…

Приятели вышли из дома. День едва перевалил за обед. Погода стояла дивная. Небо, чистое от туч, теплый ветер и звуки живой деревни. Людской гомон и крики животных были едва слышны, но явно различимы.

Салех шел неспешно, он довольно обозревал мир вокруг себя. За ним следовал Гринривер, который выглядел так, словно впервые оказался в деревне.

До центра Большого Гаплыка приятели дошли за неполных полчаса. Тут располагался центр местной деревенской жизни. Центральную площадь жители замостили досками. Все говорило о том, что Большой каменный Гаплык собирается стать настоящим городом. Тут даже были фонари! Но не газовые, а масляные.

Рядом с единственной пивной в городе было людно.

— Эгей, солдатики, подьте сюды! — один из местных стариков, что восседал в мягким кресле на веранде пивной, приветливо помахал скрюченной рукой.

Рей и Ричард переглянулись и изменили траекторию движения. В конце концов, почему бы не наладить контакт?

— Вы, сынки, откуда такие красивые? Я смотрю, воевавшие?

— Я Патрик, Патрик Шельмун. А это Джереми Пирс. Я в штурмовой пехоте служил, до лейтенанта дошел, а потом ногу потерял, — Салех охотно использовал свою биографию в качестве легенды. А вот репортеров пришлось имитировать. В конце концов, в свое время они избили достаточно журналистов, чтобы их убедительно изображать.

— А этот что, немой? Джерими твой? — старик внимательно изучал Гринривера. — Тоже герой поди? Воевал он где?

— Эх дед, не дразни парнишку. Не успел он повоевать толком. Только в учебку пошел, а его там люди государевы отмутузили, морду попортили знатно. И нутро отбили, — к столику, за которым сидел дед, разбитная девица поднесла три кружки, полные пива.

Рей и Ричард с благодарностями взяли кружки. Девица подмигнула громиле и получила в ответ раздевающий взгляд. Салех не смог скрыть довольной ухмылки.

— Только вот по беспределу поколотили, попутали, значит, с другим аристократом смазливым. А Джереми — сын аристократика одного, незаконный. Вступился батюшка за бастарда. Где надо нажал со всей отцовской заботой. Вот он и попал в корреспонденты. Но страдает сильно. Он красавцем был, — надо сказать, что во время своего монолога Рей наступил Ричарду протезом на ногу так, что смял ботинок.