Когда солнце скрылось, многие жители вытащили из ближайших домов столы и лавки и выставили их прямо на городскую площадь. Из пекарни мальчишки выносили блюда с тонкими хлебными лепешками, на которые пекарь положил помидоры, сыр и ароматную зелень. Появились кувшины с молодым вином.

В какой-то момент зазвучала скрипка и к ней присоединилась дудочка. Внезапный праздник набирал обороты, загорелись первые факела на длинных шестах, молодёжь закружилась в первых танцах.

— А ты, солдатик, говоришь, на своем протезе ловок? И что, и станцевать сумеешь? — разбитная девица из пивной изучала громилу большими влажными глазами. Ее румяное лицо в свете костров, кажется, светилось.

— А и сумею! — Рей ловко подхватил девушку на руки и пошел в сторону танцующих пар. Та весело визжала.

— На, паря, хлебни винца. А то, я смотрю, ты совсем смурной. Вспоминаешь кого? — один из местных жителей, чьи лица сливались для молодого человека в беспрерывный поток, сел рядом за стол и протянул Гринриверу глиняную чашку.

Ричард лишь покачал головой. Мужичок верно уловил настроение бессмертного аристократа, но совершенно не угадал мотивы Палача народов.

А Ричард, кажется, впервые в жизни наблюдал за праздником не из-за границы света. Не стоял там, куда отступает тьма, пока горят костры и звучит музыка. Не был стремительной тенью, что пролетает сквозь праздник, едва касаясь людей и судеб. Не молчаливым наблюдателем, голодным хищником или верным стражем чужого счастья. И даже не случайным гостем, которому дали согреться у жаркого костра. Он был среди этих людей своим.

Но любой праздник подходит к концу. Подошел и этот. Большие костры на каменных площадках жарко тлели горячими углями. Рядом с ними сидели жители деревни и вели тихие разговоры и разливали по чашам остатки молодого вина.

— Что, солдатик, а правда девки говорят, ты из благородных? — девушка, чье лицо надежно скрывала тень, вынырнула из темноты. От девушки пахло мылом и свежим потом. В темени можно было различить лишь ладную фигурку.

— Я Джереми. Моя кровь не принесла мне счастья, — Ричард опирался спиной на ствол развесистой липы. Дерево росло у забора на краю площади и под ним стояли лавки и столы, которые уже унесли.

— А покажи мне свои руки? — неожиданно попросила девушка.

Ричард растерялся, но требование выполнил. Его руки проворно схватили и развернули ладонями вверх. Пальцы девушки были сильными и сухими.

Девушка задумчиво изучала ладони и даже закусила нижнюю губу. Потом долго водила пальцами по ладоням Ричарда.

— Ты никогда не занимался тяжелой работой. И вправду, благородный, — незнакомка неожиданно потянула руки Ричарда на себя и те легли прямо на ее грудь. Через ткань сарафана кожа девушки едва ли не обжигала.

— Неожиданно… — Ричард самодовольно хмыкнул и властно потянул девушку на себя, впиваясь поцелуем в губы.

— Ага, знаешь как себя с бабой вести, — девушка довольно хмыкнула. Поцелуй вышел жарким и чувственным. — Значит, красавчиком был! Волосы какие, густющие — любой девушке на зависть. Пойдем, солдатик, в поле. Я там места заповедные знаю, чудеса покажу!

И незнакомка увела Ричарда за собой. Отблески огня осветили ее лицо. Нельзя было назвать девушку красавицей: широкое лицо, круглый подбородок, курносый нос. Но лукавый взгляд из-под густых ресниц и ямочка на подбородке придавали простому лицу очарование, что свойственное лишь молодости.

А еще у девушки была на диво ладная фигурка.

Заповедные места девушка отыскала у себя на сеновале и действительно делала ими чудесные вещи. И Ричард, пораженный, изучал новый для себя опыт.