Где-то час спустя, когда Ричард излился в девушку уже дважды, она угомонилась.

— Красивый ребеночек от тебя будет. С волосами такими. Золотыми, — незнакомка закинула бедро Гринриверу на живот и сейчас завороженно крутила в пальцах тяжелые пряди его волос. — Можно будет ему сказать, кто у него папка?

— Я и сам бастард! Я…

— Не, не бастард ты, — девушка покачала головой, — ведешь себя сковано, не нашенский ты, будто впервые к людям вышел. Тебе мир вокруг чужой. А кому мир может быть чужим? Только благородным. Но ты не бойся, я смышленая, но не болтливая и не жадная.

Гринривер только вздохнул. На это ему возразить было нечего.

— Я признаю ребенка. И даже дам ему свою фамилию. Он даже получит шанс унаследовать мой титул после моей смерти, — Ричард не удержался от злой шутки.

— И хорошо! Как раз ребёночек сразу благословение святого Ирвина получит. Здоровым родится! — девушка взлетела на Ричарда и повела бедрами, пробуждая в любовнике желание.

— То есть ты сейчас со мной, потому что я благородный? — после третьего раза Ричард задумчиво смотрел на небо. Там, одна за одной, гасли звезды. Небо предвещало утро.

— Не, не так. Я с тобой, потому что тебе грустно. С такой-то раной, наверно, от тебя девушки отворачиваются, — пальчики девушки нежно коснулись шрамов, — а в такую ночь нельзя одному быть. Говорят, святой Ирвин льет слезы по холодным ночам. И мы вот дали ночи наше тепло, чтобы потом Ирвин согрел и благословил землю.

— Я оставлю тебе письмо. Там мое имя. И адрес в столице, куда ты можешь прийти и получить все для содержания ребенка. Жилье, пансион, образование. Если чего-то в этой жизни добьется, сможет получить титул. Я все сказал. Иди.

— Может мы… — девушка соблазнительно повела плечами.

— Уже светает. Не думаю, что твои родные одобрят подобное, — Ричард уже спокойно оглядел ладную девичью фигурку. Его взгляд остановился на упругой груди.

— А завтра? Можно я приду? — селянка довольно изогнула спину, привлекая жадное внимание.

— Приходи, — Ричард хмыкнул и накинул рубаху на плечи.

Из сарая он выскользнул через полчаса после полюбовницы.

Уснул молодой человек под утро. Сон уже сжимал свои объятия на сознании Ричарда, когда он подумал, что неплохо бы навестить своего нового вассала.

Если бы у Ричарда было тело, он бы мерзко улыбался. Перед его лицом двигалась упругая женская грудь небольшого размера. Новоявленный архимаг смерти самозабвенно любил во всех позах утонченную грациозную девицу.

За процессом молодой человек наблюдал с затаенным любопытством. Хоть Гринривер и придерживался достаточно широких взглядов на физическую близость между мужчиной и женщиной, он все же избегал некоторых манипуляций с партнершей, точнее они ему не приходили в голову. Он никогда не ценил чужое удовольствие. А тут он видел, как отзывается тело девушки на, казалось бы, простые, но истовые нежные прикосновения.

Ричард даже позавидовал, с таким желанием ему не отдавались. Когда молодые люди утихомирились, уснул и Гринривер. Он был полон чужой любви. Это было для него новым, доселе неизвестным опытом. А еще сильно обогатило в вопросах сексуальных навыков.

Графеныш спал умиротворенно. Первый раз в жизни его не терзала темная злоба и ненависть.

Три дня прошли как один. Рей и Ричард словно оказались в добром сне.

Вечера накануне солнцестояния были полны разговоров. А ночи — жаркой любовью.