|
Я теперь поняла, как тщательно скрывает он чувства за этим непроницаемым лицом. Но сегодня я не буду лезть в душу. Мне хватает сегодня своих ужасов и без чужих. — Ты знаешь, что сделал с ardeur'ом Жан-Клод? — спросила я. — Да, Жан-Клод попросил меня приглядывать за Натэниелом и, если он начнёт слабеть, звать на помощь. Я покачала головой: — Это я подвергла его опасности, вас всех. На меня накатило оцепенение, даже самообвинения оставались всего лишь словами. Потом, когда я больше приду в себя, мне будет плохо, но сейчас мне было лишь настолько плохо, насколько хватало сил. Во мне не осталось ничего, чтобы об этом беспокоиться. — Анита! — Мика остановился передо мной, и я не заметила, как он подошёл. — Анита, ты хорошо себя чувствуешь? Я покачала головой. Ответ был отрицательный, но вслух я сказала: — Я хочу отмыться к моменту, когда вернётся ardeur. Смыть с себя всю эту дрянь. Я пошла в ванную, Мика за мной. Натэниел склонился над ванной, вдоль голого туловища висела его коса. Он разделся до шёлковых боксёрских трусов. Такое зрелище должно было бы меня всколыхнуть, но нет. Внутри у меня был только холод. Он посмотрел на меня озабоченными глазами и подошёл. — Чем я могу помочь? Я повисла на нем так резко, что он пошатнулся. Прижал меня к своему тёплому телу. Держал крепко и твёрдо, реагируя на моё отчаяние. Я хотела зарыться в него, завернуться в него, но не могла. Я подвергла его опасности, рисковала его жизнью, просто забыв про ardeur. Если бы не Жан-Клод… Я попыталась прогнать эту мысль, но перед глазами мелькнул Иона Купер. Его тело на земле, моя нога у него на плече, трава, видимая сквозь дыру в груди. — Ты чувствуешь их тягу, знаю, что чувствуешь, — сказал он тогда. Я рухнула на колени, и только рука Натэниела помешала мне удариться о край ванны. — Анита… Я вырвалась из рук Натэниела и потянулась к Мике. Он взял меня за руку и сказал: — Натэниел, уходи, пока не вернулся ardeur. — Я не думаю… — начал он. — Уходи, ради Бога! — крикнула я. Ушёл он или остался, я не видела, потому что Жан-Клод убрал щиты. Не знаю, чего я ожидала. Он говорил так, будто одолжил у меня любимое пальто, или книжку, а сейчас отдаёт, но пальто не рвётся обратно к тебе, книге все равно, кто её читает. Он не вернул мне ardeur — упали щиты, и с рёвом, как поезд, который Жан-Клод старался сдержать, затормозить, но не смог, ardeur вырвался. Он рвался домой. Как будто я оказалась ночью на рельсах, и первый признак грядущего крушения — яркий свет, и рельсы дрожат под ногами, потом мир превращается в шум, свет, будто гром и молния выкованы из металла, и это летит прямо сквозь тебя, и с рельсов сойти ты не можешь. Бежать не можешь. Спрятаться не можешь, потому что твоё тело и есть рельсы, а поезд — кусок тебя самой, и он хочет к тебе вернуться. Глава восемьдесят первая Ardeur рухнул на нас, и мы рухнули в воду. Почти минуту мы не могли сообразить, что под водой дышать невозможно. Вылезли, ловя ртом воздух, и засмеялись почти сразу же. Одежда куда-то разлетелась в первом же порыве. Мы были голые, под водой. Как мы успели так быстро вылезти из джинсов? Обрывок джинсовой ткани плавал рядом со мной. Вот, значит, как. — Никаких поз миссионера, оба утонем, — сказала я. Его локоны прилипли к голове и казались чёрными при свечах. Смех исчез с его лица, из глаз, оставив после себя что-то более примитивное. |
