— Ты связана со мной, — шептал он. — Ты всегда будешь связана со мной. Куда бы ты ни убежала, я найду тебя повсюду. Ты вернешься ко мне.

Она заметила какое-то движение во тьме. Это был слуга, наверное вышедший по нужде.

— Минуту, друг! — крикнула она дрожащим от страха голосом.

Хью завернул ей руку за спину, крепко прижав к себе.

Слуга повернулся.

— Что случилось, друг? — спросил он. — Нужна помощь?

— Пожалуйста… — начала Лиат, но Хью прижал свободную руку к ее горлу, она потеряла дар речи.

— Ничего, брат, — сурово ответил Хью. — Помощь не нужна. Можешь следовать дальше.

Человек повернулся и исчез.

— Нет. — Как только Хью снял руку, она снова обрела голос.

— Да, — улыбнулся Хью. — Ты моя, Лиат. Ты полюбишь меня.

— Я люблю другого, — сказал она хрипло. Перо, как раскаленный уголь, жгло ее свободную ладонь. — Я люблю другого мужчину.

Хью изменился в лице. Побелев от бешенства, он резко встряхнул ее:

— Кто? Кто он?

Она заплакала от бессилия:

— О боже, он мертв.

— Любой мужчина, которого ты полюбишь, умрет. Я позабочусь об этом. Люби меня, люби только меня, и ты будешь в безопасности.

— Я никогда не полюблю тебя, я тебя ненавижу.

Ненависть лишь оборотная сторона любви, красавица моя. Ты не можешь ненавидеть то, что не можешь любить. Прекрасная моя Лиат. Как я люблю произносить это имя.

Она поверила ему. Это было хуже всего. Он говорил так убедительно, его голос был так нежен, — она слишком хорошо знала его.

— Я всегда буду обращаться с тобой хорошо, — сказал он, словно прочитав ее мысли. — Если ты будешь меня слушаться.

Она снова заплакала. Он отпустил ее. Как кролик, чудесным образом освободившийся из когтей ястреба, она пустилась бежать.

— Куда ты денешься? — насмешливо крикнул он вдогонку. — Ты никогда не убежишь от меня, Лиат. Никогда.

Она вбежала в конюшню, где животных и людей было так много, что их дыхание почти согревало воздух. Но ей никогда больше не будет тепло.

Ох, как холодно было в лесу!

Высокая ель немного защищала от ветра. Анна не могла побороть страх.

Голод жестоко терзал желудок. Вместе с ней под ветвями ели стояли две лошади. Они обнюхивали сухую траву и ветки в поисках чего-нибудь съедобного: лошади тоже были голодны. «Постереги коней, — сказал ей один из солдат лорда Уичмана. — Если появятся Эйка, хватай поводья и спасайся верхом».

Она и не думала, что до Эйка так близко. Она бродила в лесной чаще, стараясь отыскать что-нибудь съедобное, но каждый день приходилось уходить все дальше от разоренного Стелесхейма. Лорду Уичману поэзия Гельвидиуса уже изрядно наскучила, да и не до поэзии было теперь. Госпожа Гизела старалась избавиться от всякого, кто «себя не окупал». Все было бы иначе, если бы был жив Матиас.

Она всхлипнула. Мысль о смерти Матиаса все еще не укладывалась в голове. Лучше бы ей умереть, без него так плохо. Но старый поэт и крошка Хелен нуждаются в ней.

Она потерла руки и прислушалась. Ей было велено оставаться с подветренной стороны холма и спасти лошадей, если что-то пойдет не так. На вершине холма оставалась пожелтевшая трава. Оттуда можно скрытно наблюдать за окрестностями.