У Счастливчика оборвалось сердце.

– Но, может быть, ты спросишь у них? – с последней надеждой спросил он. – Не нужно никого заставлять силой. Пусть с нами пойдут только те, кто захочет защитить Грозу, а остальные могут остаться в лесу!

Хромой бросил на него косой взгляд.

– Ты совсем не знаешь мою стаю.

– О чём ты говоришь?

Вместо ответа Хромой спрыгнул со ствола и пошёл туда, откуда доносился заливистый собачий лай.

– Идём. Сейчас поймёшь.

Лапочка и Счастливчик последовали за ним и вскоре вышли на поляну, где резвились обе стаи. Но если собаки из стаи Лапочки лишь покосились на подошедших Альфу и Бету и снова вернулись к своим занятиям, то стая Хромого тут же вскочила, склонила головы и пригнулась к земле. Все смотрели на Хромого, в их взглядах светилось ожидание приказаний.

Хромой вскинул голову.

– Лягте на спины и покажите мне свои животы! – коротко приказал он.

К изумлению Счастливчика, все собаки Хромого, как одна, повалились на землю и задрали лапы вверх.

Собаки из стаи Лапочки, разинув рты, смотрели на это представление.

– А теперь вставайте, – приказал Хромой, и стая снова беспрекословно повиновалась. Он вздохнул и покосился на Лапочку. – Мои собаки не привыкли принимать решения самостоятельно. Они ждут от меня приказа, а я не готов его отдать.

Счастливчик облизнул языком свой нос. Он снова вспомнил безумного Ужаса, который издевался над своей стаей и запугал собак почти до полусмерти. Эти несчастные, на всю жизнь напуганные собаки едва осмеливались дышать без приказа! Хромой был прав – они не умели принимать решения.

Хромой виновато кивнул Лапочке.

– Постарайся меня понять. Будь дело только во мне, я бы пошёл с вами, но теперь я обязан думать о стае. Если я прикажу им сражаться за вас, они встанут и пойдут на бой и будут драться до смерти. Но мне не кажется, что это правильно. Это несправедливо и нехорошо. Я не хочу так поступать.

Счастливчик понимал, что Хромой прав, но ничего не мог поделать со своим отчаянием.

– Но ведь ты слышал, что сказала Лапочка! – проскулил он. – Сталь не остановится, пока не убьёт Грозу!

При этих словах Гроза резко вскочила и стукнула лапой по земле.

– Нет, Счастливчик, ты неправ! Хромой правильно говорит. Это не их война, не их вражда и не их битва. Мы им даже не друзья, они вовсе не обязаны рисковать жизнью ради меня!

– Мне жаль, – повторил Хромой. – Поверьте, если бы это было в моих силах, я бы сделал всё. Но моя стая – это не моя собственность, я не имею права рисковать чужими жизнями. Мои собаки и так настрадались.

Поднялся шум, собаки затявкали и заволновались. В воцарившейся суматохе Счастливчик попытался успокоить Грозу и заверить её, что они всё равно смогут справиться со Сталью, а Хромой снова и снова повторял, что очень сожалеет, но ничем не может помочь. И тут из общего гомона и шума выбился очень тоненький, но очень решительный голосок:

– Альфа… а что если… если мы захотим сразиться?

Собаки разом замолчали, уставившись на Шёпота. Тот втянул голову в плечи и робко приблизился к Хромому.

– Я знаю, Альфа, твоё слово – закон, ты самый мудрый и мы все должны тебя слушаться. И я слушаюсь, Альфа, я всегда буду тебя слушаться! Но я просто подумал… просто вспомнил, что Гроза… она же спасла нас от Ужаса… А сегодня она помогла мне убежать от Косматой. – Робкий серый пёсик искоса взглянул на Грозу. – Она храбрая собака и очень добрая. Ты слышал, как она сейчас сказала, что мы не должны рисковать жизнью ради неё? Я подумал, что… за такую собаку нельзя не заступиться! Если ей угрожает опасность, то я бы хотел её защитить!

В груди Счастливчика встрепенулась умершая было надежда.