– Ты куда? – опешил Шорохов.

– Хочу прояснить кое-что.

Кесарев сразу предложил спирт, они, переглянувшись, отказались.

– Анатолий, ты все знаешь. Скажи, есть ли у тебя ориентировка по несовершеннолетним подросткам, конкретно, парню и девушке, которые раскатывают на красном кабриолете и промышляют разбоем? Хоть что-нибудь, – спросил Неволин.

Эксперт сказал, что ничего такого не слышал.

– Подростки шалят, но откуда у них машина, да еще кабриолет? Чтобы легче вычислить?

– А 17-ти летняя девчонка может на равных с мужчиной драться? Со мной, например? – влез Шорохов.

Кесарев с сомнением посмотрел на его медвежью фигуру и ответил утвердительно:

– Может, если напьешься до беспамятства, – после чего подозрительно поинтересовался. – Вы точно не наркоманы?

После эксперта они зашли в техотдел. На месте оказался сам завлаб Егоров, подозрительно глянувший на них поверх очков.

– Вы это откуда?

– Я из отдела внутренних расследований,- признался Неволин.

– А меня в СИЗО не взяли, – опять встрял Шорохов.

– Понятно. Вы должны понимать, уважаемые коллеги, что я не имею права давать вам какую-либо информацию.

– Вам тоже сообщили?

– Об этом не надо сообщать. Об этом вся управа гудит, – вздохнул Егоров.- Вы теперь знаменитости, и вы теперь изгои навроде компьютерного вируса. Не смотрите на меня такими зверскими взглядами. Вам и обижаться то не за что. То что, кабриолет куплен санитаром центра Рахитова Степаном Политыко и буквально сегодня заявлен им в розыск как угнанный, разве ж это настолько важная информация, чтоб за нее обижаться?

– Спасибо, Михалыч.

– Я ж вам ничего не сказал.

– А мы ничего и не слышали.

На крыльцо УВД курил Макаров и, пуская дым, косился на них.

– Это ты меня тогда в промзоне нашел, когда я в машине отключился? – поинтересовался Неволин.

– Да, а что? – насторожился тот.

– Теперь уже ничего, – вздохнул Неволин, но тот поспешно ретировался. – Заметил, как он на нас посмотрел, как на прокаженных?

Напарники никак не решались сойти с крыльца, словно это что-то могло значить. Их присутствие затормозило нормальный процесс, крыльцо оставалось непользуемым, так как остальные сотрудники терпели, не решаясь выйти покурить. К Егорову зашел Кесарев и сказал:

– Когда же они уйдут, в конце концов! Все настроение испортили! Гады, честное слово!

– Змеиное гнездо! – вторил ему, сам не зная этого, Шорохов. – Столько лет проработали, я тут с каждым вторым коньяк пил, хоть бы одна сволочь вышла.

– Пауки в банке! – согласился с ним Неволин. – Не зря в прессе ругают милицию.

Все друг друга готовы сожрать.

– Мужики, вы чего ждете? – спросил Кесарев, открыв окно.

– Тебя не спросили, – в запальчивости прикрикнул Неволин.

– Автобус! – прошептал Шорохов. – А вот и он.

– Накликал! – внутренне подобрался Неволин.

С кольца на внутренний проезд, ведущий к УВД, свернул бронированный спилер с надписью "спецмон".

– Господи, как быстро, – прошептал Неволин.

– Не дрейфь, следователь, – сказал Шорохов, распрямляя плечи. – Всегда хотелось рожу спемоновцу начистить. Хотя бы одному.

Подъехать к крыльцу помешали припаркованные служебные машины, спилер, скрипя рессорами, остановился в отдалении. С треском захлопнулось окно, и Кесарев исчез.

Здание словно обезлюдело.

– Мне даже не страшно, мне противно, – сказал Неволин.