Рядом с ними остановился Счастливчик в форме полковника.

– Повышение получили, с участкового и сразу в полканы! – заметил Сафа.

– Это тебе не старые колымаги ломиком крошить, – лучезарно улыбнулся Счастливчик и обратился к Марине. – А ты куда поперлась, дура? Героя решила сыграть. В последний раз в своей жизни. Хочешь, я прикажу тебя отпустить, правда, тебе придется кое-что сделать для меня. Ты сейчас разденешься до гола прямо здесь, при всех, а потом опустишься на колени и сделаешь мне минет.

– Он тебя не отпустит! – заявил вдруг Макс, Сафа так и не понял, как малявка осмелился разинуть рот.

Счастливчик тоже удивился.

– Почему не отпущу?

– Видите ли, на это указывает целый ряд признаков, о которых я мог бы говорить долго, но самый главный из которых, это то, что у вас у всех вещи с собой, это значит, вы отправитесь с нами.

– Что за ерунда! – возмутился Счастливчик, и Сафа просекающий лажу по одной интонации, улица научил, понял, что врет, к тому же он увидел, что спецмоновцы тягают с собой чемоданы, некоторые по два, повесив умхальтеры на шею.

– Драпаете, значит! – сказал он. – Не понравился вам наш город.

Счастливчик шагнул к ним, и они втроем инстинктивно попятились, нарушив строй.

Так что спецмоновцы с обратной стороны тычками стали вдавливать их обратно в колонну. Счастливчик взял себя в руки, ухмыльнулся.

– Ничего, у нас еще будет много времени на корабле. Знаешь, что я сделаю, красавица? Я заставлю этих двух сосунков пялить тебя всю дорогу. Думаешь, они не будут? Еще как будут. Уж я посмеюсь.

Колонну построили, по прикидкам Сафа в ней было не меньше ста человек, и повели.

Спецмоновцы расположились с обеих сторон, придирчиво сопровождая каждый ряд.

Колонна растянувшейся гусеницей пересекла двор перед таможней и начала втягиваться в ворота порта, когда случилось непредвиденное. Передние шеренги уперлись в неожиданное препятствие и, не смотря на истошные вопли спецмоновцев, движение застопорилось. Задние ряды продолжали напирать, порождая у впереди стоящих ор, который начал катиться спереди до самых последних рядов. Не давая ходу, стоял человек, уверенный и спокойный как скала.

– Полковник? – в голосе Счастливчика проступила нервозность, он жестом выставил перед собой пятерых спецмоновцев, велев обыскать Никитоса, отгородившись от бывшего командира живой стеной, лишь после этого на лицо его вернулась нагловатая ухмылка. – С возвращеньицем! Ты еще больше идиот, чем я думал Ты хоть знаешь, что ждет тебя на корабле?

– Уж извините, не мог позволить себе нарушить Устав. Я должен быть со своим отрядом, даже если он драпает, – ответил полковник, невозмутимо снося обыск.

– Конечно, конечно, занимайте место в шеренге, полковник, – притворно засуетился Счастливчик. – Поистине у меня счастливый день сегодня. И бабы есть для развлечений и вот столько офицерского мяса. Я не убью тебя сразу, и не надейся.

– Я не настаиваю, – пожал плечами Никитос.

Отыскав в толпе Марину, Никитос встал рядом.

– Чего встали? Ведите! – зычно крикнул он.

Даже безоружный в толпе вахтовиков он был грозным воплощением доселе дремлющей силы. Голова и плечи его возвышались над толпой. Сафа всегда был с теми, кто сильнее, и попытался пробиться ближе к силачу, однако обнаружилось препятствие, выяснилось, что их в шеренге теперь четверо.

– Вали отсюда! – приказал Сафа Максу. – Нас тут трое.

– Почему ты решил, что он лишний? – поднял одну бровь Никитос.

Сафу как ветром сдуло и ему ничего не оставалось, как отшагнуть назад как последнему лоху. Он сразу почувствовал дискомфорт, потому что в заднюю шеренгу его также не пустили, и он заметался между двумя шеренгами, моля бога, чтобы о нарушении порядка не прознал конвой.