Попутно Живой вел свои собственные изыскания в спецлаборатории, располагавшейся в дальнем крыле медцентра. Он был патологически пуглив и одержим манией преследования. Ему все время казалось, что его обижают или хотят обидеть. Посему он создавал собственную гвардию из людей, вернее, нелюдей, которым умение убивать передавалось на генном уровне. Дело шло туго, и крыло быстро пополнилось людьми-растениями, какающими под себя.

– Салаги – его произведение? – спросил Крутохвостов.

Рахитов признал, что его. Живой хотел не только сделать миллионы, он хотел стать наравне с сильными мира сего, а для этого хотел, чтобы с ним считалась даже мафия. Вернее, он хотел сам стать одним их крестных отцов. Почему-то боевики получались только из мальчиков.

– Подождите, там была одна девушка, у нас и показания свидетелей есть.

– Эта девочка получена исключительно из мужского биоматериала. Непонятно? Что есть мальчик-это икс и игрек хромосома. Девочка – только две икс хромосомы. Еще до рождения в яйцеклетке мы заменили у Марж игрек на икс. Всего и делов.

– Но сколько лет длился эксперимент? Сколько этим детям? – не поверил Крутохвостов.

– Мы изобрели катализаторы роста. Живой их называл катализаторы времени. Он, видите ли, романтик, – Рахитов сделал витиеватый жест. – Этим салагам, как вы их называете, всего то по паре лет. Календарных! – уточнил Рахитов. – А сколько биологических знает только их отец – Живой.

Крутохвостов только за голову схватился.

– Кстати, вы, может быть, имеете в виду другую девушку, – припомнил Рахитов. – Но она не наша. Попала к нам совершенно случайно. Экипаж подобрал на улице. Худая как скелет, первичные половые признаки отсутствуют. Настоящий урод. Мы назвали ее Секильда. Но кличка несколько не совпала с реалиями. Ее там один санитар хотел отыметь, так она ему хрен оторвала. Двумя пальцами. К нам она попала с сильной амнезией. Возможно, ее из машины выбросили, и она головой ударилась, мы не стали разбираться. Кроме полового дефекта у нее обнаружился неизвестный науке изъян – у нее что-то с пищеводом, и любая пища для нее становится ядом. При этом организм так приспособился к болячке, что ему достаточно совсем немного калорий, и Секильда становилась неуправляемым силачом. Мы хотели утилизировать это чудо, но Живой как обезумел, руками и ногами схватился за эту гордячку. Но что-то у него не срослось, и она сбежала.

– Какие операции вы делали сильным мира сего?

– Разные. Под видом процедур или при проведении действительно нужных операций вшивали стимуляторы, инициирующие по команде извне повышенное мочеиспускание и каловыделение. Представляете, как на важном совещании крутой дядя вдруг обгадиться в три потока. Долго такого будут держать?

– Недолго, – согласился Крутохвостов, истошно соображая, давно ли он побывал у врача.- Кто такой Прыг-скок?

– Чужак. Мы его не резали. Мало ли на Руси талантливых хирургов. Он охотиться за Секильдой.

– Почему вы так решили? – насторожился Крутохвостов.

– Есть такие свидетельства.

– Кстати, сколько было Прыг-скоков?

– Один, естественно.

– Вы слишком категоричны. Как же тот, первый, труп которого увез спецмон.

– Труп увезли, а труп взял и ушел.

– Что за ерунда? Хотите сказать, у вас и покойники оживают?

– Вы говорите ненаучные вещи. Все без исключения спецмоновцы в свое время проходили у нас медицинское освидетельствование.