– Тогда в чем же дело? Такой товар пропадает, – поддел генерал.

– А нету никакого товара, – просто сказал Живой. – Грубо говоря, женщина всего лишь носитель, типа верблюда. Корабль пустыни. Что в нее вложено, то она и носит.

Понятно излагаю?

– Понятно лишь то, что ты сказал, что в женщину вдуешь, то она и носит. Семя?

Ребенка?

– Вы пошляк, генерал, как впрочем, и все солдафоны навроде вас. Что за слова?

Вдуешь! Я совсем не то имел в виду. Вот возьмите, например такую ситуацию.

Почему все женщины любят, души не чают только во внуках, получаемых от собственных дочерей. А к внукам от сыновей холодны, что бы ни они не говорили на словах. Это я как специалист говорю. Можете не напрягать свою единственную извилину. Сам скажу. Потому что они инстинктивно чувствуют родство только по женской линии. От матери к дочке, от дочки к внучке и так далее. Для науки сей феномен тайны не составляет. По женской линии генный материал не изменяется. На протяжении веков! Если взять женщину сейчас и ее бабушку за тысячу лет до рождества Христова, то гены будут те же самые. Бесполезный генетический материал! – зло выпалил Живой. – Не содержат никаких изменений на молекулярном уровне.

Такие мне в медцентре не нужны. Единственные творцы истории, создатели неповторимых генных комбинаций, существующих лишь на протяжении одного поколения, это самцы! Поэтому Черный пароход везет только мужчин. Что со мной будет? – поинтересовался он. – Вы в курсе, что даже в тюрьме я буду работать врачом?

– Не будешь, – мстительно сказал Крутохвостов, доставая табельный пистолет. – Это тебе за Миколу Диденко!

– Товарищ генерал, сообщение от Неволина! – доложил офицер связи.

Крутохвостов торопливо взял у него спутниковый телефон. После прослушанного сообщения, лицо его приобрело озадаченное выражение.

– Медцентра больше нет? – недоуменно повторил он за Неволиным. – Куда же тогда их всех везут?

36.

Пароход имел свой неповторимый запах. Смесь неживого: застарелого мазута, ржавого железа, просмоленных, но все рано гниющих канатов, к чему присовокуплялся аромат испуганного человеческого стада: пота, испражнений, сотен вонючих ног, газовых выделений. Марина сразу повисла на плече Никитоса.

Притворная выдра, мстительно подумал Сафа.

Палуба была перегорожена решетками с узкими проходами, в которые мог поместиться лишь один человек. Никитос был вынужден оставить свою пассию и шел впереди, увлекая ее за собой. Должно быть хреново идти так, подумал Сафа. Не имея возможности спасти свою женщину, мало того, тащить ее за собой. Куда? Это все равно, что, зная, что сейчас твою жену изнасилуют, предварительно раздеть ее.

Даже Сафа, которому не светило когда-либо жениться, поежился.

Все происходящее никак не отражалось на лице полковника. Оно словно окаменело.

Если этой парочке суждено умереть, он умрет первым, понял Сафа. Тоска грызла сердце, когда он окидывал возвышающиеся по сторонам решетки. Но когда он подумал, что такой могучий человек тоже ничего не может сделать и идет на заклание словно ягненок, ему стало совсем худо. Перелезу через решетку и прыгну в море, с отчаяния решил он. Надо так случится, что именно в этот момент он увидел предупреждающую табличку:

– Внимание! Решетка под напряжением 36 вольт! Не смертельно, но очень больно!

Снимаем не сразу!

Под ней была пририсована синяя рожа с высунутым языком.