– Никого! Зося, никого! – радостно вскричал он.

– Конечно, дурачок, никого! Ты у меня единственный, – жена прижалась к нему всем телом. – А теперь можно и побаловаться.

Самой крупной криминальной группировкой в городе оставалась группировка, где держал цвет Илья Шерматов по кличке Шерхан. Сразу несколько человек исправно стучали на Шерхана майору Шорохову, и сравнительный анализ показывал, что гражданин Базлов неоднократно показывал наиболее полную осведомленность. Майор созвонился с ним по сотовому и назначил встречу в укромном месте за гипермаркетом ВДВ. Вскоре он разглядел согбенную фигуру стукача и коротко мигнул фарами. Тот плюхнулся рядом и попросил куда-нибудь уехать.

– Стекла тонированные, никто тебя не увидит. Что-то ты нервный стал. Мне из-за твоих нервов бензин тратить не резон, – возразил Шорохов и никуда не поехал.

От Базлова за километр разило тюрьмой. Серая одежда, серое лицо, все руки в татуировках. Даже на члене татуировка. По ней майор его и вычислил, когда изнасилованная женщина вспомнила в подробностях, что у него там было нарисовано.

Дело об изнасиловании провалилось в бездонную глотку архива как нераскрытое, а у Шорохова появился исправный источник информации. Базлов был шестеркой, но имел хороший слух, умел разговорить кого надо и впитывал нужные сведения как губка.

– Легко тебе говорить, начальник. Шерхан страшный человек. Про парк мертвецов слышал, небось?

Страшилка была известная. Уже в ста метрах от берега начинаются настоящие километровые морские глубины. Ходили слухи, что Шерматов неугодных людей топит не абы как, а в одном известном узкому кругу лиц месте. Жертвам к ногам повязывается груз, и когда начинается процесс разложения, гнилостные газы раздувает людей, и они встают. Если слухи соответствуют истине, то место там зловещее. Убитых не один, и не два. Целый парк молчаливо стоящих рядами на дне утопленников.

– Кошмары меня уже замучили. Просыпаюсь и уже вроде под водой. Задыхаюсь, ору, а эти вокруг молчат. Я уже и к попу ходил.

– Не к попу надо. Доктору покажись, – рассеяно посоветовал Шорохов. – Про перестрелку на Атлетической слышал?

– Эти, которые с биксами? А как же. Серьезные люди. Машину только зря испортили.

Загнать можно было бы потом тысяч за десять.

– Так это точно не ваши были?

– Я наших всех знаю. Кто-нибудь бы да проговорился.

– А как Шерхан к этому отнесся?

– А что ему? Он в казино живет.

– Нестыковочка выходит. В его малине беспредел творится, заезжие фраера с биксами свои дела решают. По понятиям надо им стрелку назначить и разобраться. А что Едавкин говорит? – подкинул вопрос майор, Едавкин был правой рукой Шерматова, командиром боевиков.

– В последнее время непонятки между ними происходят. Едавкин закинул, что надо бы разбор учинить, так Шерхан Полкана на него спустил, наорал, что все это его мнительность, а тех гастролеров и след уже простыл и нечего на них время тратить.

– Чего он из-за заезжих гастролеров распсиховался?

– В последнее время наш тигр психует по любому поводу. Нервный стал. Дерганный.

– И давно это у него?

– С Альтагаузена все началось.

– Немой парень в зеленом пальто?

Альтгаузен входил в состав директоров Алгинского Мясного Банка, и был человеком Шерхана, а в АМБ отвечал за общак. Все было культурно, и деньги воровские в сейфе лежали.