Фигура медленно блекла, "хамелеон", остывая, приобретал температуру окружающей среды. Для пробы Сафа снял на мгновение очки. Было темно, хоть глаз выколи.

Внезапно раздались шаги. Сафа вновь накинул очки и успел увидеть как некий тип, светящийся как зеленый светофор, спотыкаясь, приблизился к ним. Сафа думал, пьяный, но потом понял, что тот ни шиша не видит, когда парень стал отливать практически на Макса. Сам он к тому времени исчез как человек невидимка, и только изумрудные капли повисали в воздухе в неподвижности, очерчивая унылую фигуру хромого. Когда парень, чертыхаясь, ушел, Сафа велел Максу стереть демаскировку.

Они доехали до лыжной базы и свернули в лес. Это была еще не сама просека, но по проложенной лыжной трассе можно было на нее попасть. "Хамелеон" мало того, что делал машину невидимой, но и здорово приглушал шум двигателя. Они двигались словно призраки. Вокруг возвышался светящийся лес, отчетливо было видно каждую кочку. Бывшая лыжня шла по холмам, они то поднимались на вершину, то ныряли вниз.

Спецмоновцев здесь быть было не должно, но за каждым перевалом они безотчетно искали взглядом застывший спилер.

Сафа опасался, что они достигнут охраняемого периметра раньше, чем заброшенной просеки, но им повезло. В одной из неприметных низин, сверяющийся по карте и спидометру, Макс безошибочно сказал – здесь. Сафа остановился, заглушив двигатель, и прошел в чащу. Уже через десяток шагов он вышел на прорубленную в сосняке дорогу, заросшую травой по колени. Это радовало. Значит, по ней никто давно не ездил, и давно, стало быть, никого на ней не ловили. Сафа вернулся за машиной, заехал на просеку и снова вернулся, чтобы замаскировать следы заезда.

Выравнивая помятые кусты, он поежился. У него возникло острое чувство, что на него смотрят. А ведь он невидим! Он скрылся в кустах и огляделся. И был почти уверен, что за секунду до того, как он посмотрел, на седловине кто-то был. Он долго и тщательно вгляделся и прислушивался, но ничего не разглядел. Лишь показалось, что воздух на вершине немного завихряется. Но это могло быль испаряемое тепло земли. Что там, спросил Макс. Показалось, процедил он.

Дорога была хоть и не пользуемая, но довольно ровная. Лишь кое-где машина подскакивала на вылезших корнях. Уже через пять минут Макс тронул его за руку.

Периметр. Уже? Сафа опять остановился и загасил движок. Дорога метров через сто делала поворот на девяносто градусов. Что за поворотом, один бог знает.

Разогретый мотор начинал мерцать, "хамелеон" не справлялся. Надо остыть, решил Сафа. Велев Максу не отходить от машины, пошел на разведку.

Дойдя до поворота, он испытал сильнейший шок и отпрянул назад со всей возможной прытью. Первой мыслью было все бросить и бежать напролом через чащу, предоставив "Афалину" и Макса их судьбе. В этом месте им надо было поворачивать направо, а слева за поворотом буквально в пяти шагах стоял спецмоновский спилер. Сафа застыл на месте, унимая сорванное дыхание и прислушиваясь, не взревет ли в ночи спилеровский тысяче сильный мотор. Капот "Афалины" остывал чересчур медленно, и его все еще было видно. Именно в эту секунду Сафа понял всю авантюрность их попытки. Он постоял в неподвижности еще немного, а так как ничего не происходило, понемногу успокоился.

Окончательно взяв себя в руки, Сафа прополз под кустами и стал наблюдать за спилером. Если это и был приснопамятный блок – пост, которым пугают малышю, то довольно странный. Никто не переговаривался, не ходил часовой с ружьем. Через десять минут наблюдения у него сложилось твердое убеждение, что в спилере никого нет. Пьянея от собственной храбрости, он вышел из кустов и помахал руками.

Спилер продолжал безмолвствовать, и дуло на башне отсутствовало. Скорее всего, списанный спилер притащили на тягаче и бросили на видном месте, чтобы пугать беглецов. Да и то, если бы Сафа увидел его во время движения, не разглядев как следует, сразу бы потерял охоту бежать и как миленький вернулся восвояси.