— Куда это вы торопитесь, мисс? — спросил он, тесня меня к столу у входа.

— Мне нужно увидеть мистера Краусса, — сказала я. Вода с моих волос капала прямо на бумаги у него на столе. Констебль смотрел на меня с отвращением и, наверное, выставил бы вон, если бы не отец Питер, который зашел следом.

— Один из моих прихожан содержится здесь, и он попросил аудиенции со священником, — произнес отец Питер. Его ровный мелодичный голос всегда вызывал в других уважение.

— Аудиенции? — повторил констебль. — Да вы никак папа римский? — И расхохотался, а за ним и другой офицер.

После недолгого спора констебль уступил, пропустив отца Питера. Я сунулась было следом, но огромная рука преградила мне путь.

— Нет уж, юная мисс, если только вы не собираетесь заявить, что вы монашка! — И он снова засмеялся собственной шутке.

— Пожалуйста, сэр, вы не понимаете, я должна поговорить с ним!

Я сходила с ума от нетерпения и беспокойства. От слез глаза покраснели и болели, но от одной мысли, что Гарольд заперт где-то там, за решеткой, в одиночестве, я была готова расплакаться снова.

— Не волнуйся, девочка моя, — успокоил меня отец Питер. — Гарольд знает, что я сохраню любой секрет, и, если захочет, передаст тебе весточку через меня. — Он смотрел ласково, взгляд его нежно-голубых глаз обещал, что все обойдется.

Я села на жесткую деревянную скамью у двери и приготовилась ждать. Одежда промокла насквозь, и я дрожала; один из полицейских даже принес мне горячего чая. Правда, руки тряслись так сильно, что я с трудом могла поднести чашку к губам. Мысли в голове путались, я пыталась сопоставить произошедшее вчера с событиями сегодняшнего дня.

Ожидание казалось бесконечным; меня мучило чувство вины. Когда дверь распахнулась и отец Питер вышел, я вздрогнула от неожиданности. По его посеревшему лицу было ясно, что новости не из приятных, но он отказался говорить о чем-либо, пока мы не вышли на улицу.

— Я должен связаться с руководством мистера Краусса в Оксфорде, — наконец сказал он, забираясь в экипаж и натягивая поводья. На смену дождю пришел слабый туман, но ни один из нас не обратил на это внимания.

— Что случилось, святой отец? Почему Гарольда арестовали?

— Он просил не обременять тебя подробностями, Анна, но хотел, чтобы я заверил тебя, что все будет хорошо. Незачем беспокоиться. — И все же за его легкой улыбкой скрывалась тревога.

— Я понимаю, что вы священник, я признаю тайну исповеди, но и вы должны понять: это из-за меня Гарольд поехал в Торнвуд-хаус сегодня утром, — торопливо объясняла я. — Понимаете, я потеряла там мамин жемчуг, и он предложил вернуться и поискать ожерелье. Его вообще не должно было там быть!

Отец Питер резко натянул поводья, останавливая экипаж.

— Я знаю, как именно ты потеряла жемчуг, Анна.

Я умолкла, гадая, как много Гарольд рассказал отцу Питеру про Джорджа. Я бы никогда не смогла никому поведать о событиях прошлой ночи, во многом потому, что речь шла про сына лорда Хоули. Кто поверит мне? А если и поверит — вряд ли отнесется благосклонно. Если бы Гарольд не нашел меня так скоро, я бы унесла эту тайну в могилу.

— Но почему они арестовали Гарольда? Он ведь не сделал ничего дурного.

— Прости, Анна, но я обещал, что прежде всего свяжусь с его профессорами в Оксфорде.