— Но почему они арестовали Гарольда? Он ведь не сделал ничего дурного.

— Прости, Анна, но я обещал, что прежде всего свяжусь с его профессорами в Оксфорде. Ему сейчас пригодится любая помощь. — Судя по виду, отец Питер тут же пожалел, что сказал это. — Мы будем молиться о его освобождении, — добавил он, убежденный, что молитва работает как бальзам для любых тревог.

Отец Питер прикрикнул на лошадь, и экипаж рванул вперед. Я зажмурилась и принялась горячо молиться Деве Марии, но успокоения это не принесло.

— Что вы имели в виду, когда сказали, что ему пригодится любая помощь? Полиция думает, он имеет какое-то отношение к смерти мастера Хоули? Пожалуйста, святой отец, я должна знать!

Отец Питер снова дернул поводья, из-за чего лошадь нетерпеливо заржала.

— In ainm Dé! — не выдержал он. — Мисс Оливия видела, как вчера вечером ты покинула праздник вместе с ее братом, и сегодня утром она рассказала это полиции. Когда на берегу нашли рассыпавшиеся жемчужины, то подумали, что виновник найден.

— Я?! — Мои глаза широко распахнулись от изумления.

— Но когда приехал Гарольд и узнал о расследовании, он признался, что подрался с мастером Джорджем, и тот случайно упал в реку.

Мое тело охватила дрожь, и пришлось высунуться наружу, пока меня не начало тошнить желчью прямо в карете. Я слышала, как отец Питер упрекает себя за то, что проговорился.

— Я не делала этого, святой отец. Это был несчастный случай, он… он просто упал, — запинаясь, объяснила я.

— Я знаю-знаю, Гарольд постарался мне все объяснить. Послушай, Анна, тебе нельзя никому рассказывать об этом. Да, ты волнуешься, но Гарольду не поможет, если люди будут сплетничать. Ты поняла меня, девочка?

— Да, отец Питер. — Я попыталась успокоиться. — Со мной все в порядке.

— Я хочу как можно скорее вернуться в деревню и отправить телеграмму. Ты доберешься оттуда домой?

— Конечно, святой отец, не беспокойтесь обо мне.

Остаток пути я провела, размышляя, что буду делать дальше. Гарольд попал в тюрьму из-за меня, а значит, я обязана вернуть ему доброе имя. Проблема заключалась в том, что сказать правду я не могла. Кто поверит, что армия фейри напала на мастера Хоули и загнала его в реку? Я не могла открыться даже родным: стоит упомянуть Милли, как они начнут всерьез переживать за мой рассудок. Не говоря уже о том, какой невообразимый позор навлечет эта история на мою семью, если люди узнают, что произошло между мной и мастером Хоули. Не имело значения, что это он пытался принудить меня: в глазах любого, у кого есть хоть немного принципов, я уже опозорена. Достаточно только припомнить, что говорили о той бедной горничной из Корка. Гарольд сознавал это и пожертвовал собой, чтобы спасти мою честь. Еще он знал, что отец Питер никому не расскажет нашу тайну, и я не собиралась перечеркивать все принесенные им жертвы, выдав его.

Только один человек мог мне помочь, но, шагая по аллее, я понимала, что она последняя, кто захочет это сделать. Я поднялась по мокрым холодным ступенькам и сунула руки в карманы, чтобы скрыть дрожь. Торнвуд-хаус выглядел теперь совсем по-другому. Гостеприимным он никогда не был, но очарование и блеск исчезли, будто волшебные чары развеялись.

— Мисс Оливия не принимает, — высокомерно заявил дворецкий.

— Я просто хотела… принести соболезнования, — пробормотала я, с трудом подбирая слова.

— Я передам, что вы заходили, — ответил он, загораживая дверь, будто часовой.

Я не собиралась так легко сдаваться и твердо сказала, что буду стоять на крыльце, пока не увижусь с мисс Оливией.