Впервые Сара говорила обо всем так прямо. Она призналась, и теперь больше не нужно было притворяться и прятаться за туманом слов.

— Боже мой, Сара, мне так жаль! — Оран крепко прижал ее к себе. Он ни о чем не спрашивал — не было необходимости.

— Может, в этих местах в самом деле живет какая-то невидимая магия. — Сара отыскала в кармане салфетку и вытерла нос. — Я нашла дневник Анны… Я не осознавала, но ее мучило чувство вины перед ее сестрой Милли — и эта же вина преследовала меня. Я винила себя в случившемся. Я должна была защитить Эмму, ведь я ее мама… Но Анна помогла мне понять, что чувство вины — не более чем уловка, чтобы избежать горя. Потому что если начнешь оплакивать умерших, то придется признать, что их в самом деле больше нет.

Оран порывисто вздохнул и кивнул:

— Горе — мрачный лабиринт.

— Как ты сказал? Это что, чья-то цитата?

— Не знаю, — озадаченно проговорил Оран.

— Ладно, неважно. — Сара улыбнулась и снова обняла его. Воистину, это была невидимая магия.

Глава 32

Дневник Анны

18 января 1911 года

Ждать новостей — особый вид пытки. Часы тикали, но казалось, что время остановилось. Я не могла ничем заниматься, но мама, благослови ее Господь, не давала мне ни минуты покоя: мы стирали одежду, чистили овощи, пекли хлеб, мыли полы. Уже темнело, когда в дом ворвался Падди. Он казался измученным, но счастливым, а еще — хотя это я не могла сказать наверняка — от него пахло алкоголем.

— Где тебя черти носили! — напустилась на него мама. — Отец ужасно волновался!

— Я только что встретил его на верхнем поле и все ему рассказал. — Падди опустился на скамью, пытаясь перевести дух.

— Ну, выкладывай, скорее же! — Я бросилась к нему. — Как все прошло?

Томми и Билли уселись на полу, скрестив ноги, как будто Падди намеревался поведать им какую-то сказку.

— Дэнни привел с собой еще троих парней, — начал Падди. — Когда я сказал, что невинного человека обвиняют в убийстве англо-ирландского лорда, они были только рады помочь, — фыркнул он.

Мама отвесила ему затрещину, раздраженная тем, что он не понимает серьезности ситуации.

— Боже, идиот, ты мог сам попасть в тюрьму! — простонала она.

— Я ничего не делал, мама, это все Дэнни. Я только стоял в стороне, посматривая, как бы чего не пошло против плана, — хотя не то чтоб я мог много разглядеть.

Каждый раз, когда брат останавливался, чтобы глотнуть воздуха, мне хотелось схватить его за плечи и вытрясти из него всю историю целиком. Тем временем прибежал котенок Билли и стал обнюхивать незнакомого для себя человека.

— А это еще кто? — спросил Падди, но, когда Билли принялся объяснять, откуда взялась Сюзи, наша новая кошка, мы заставили его умолкнуть.

— Вы его освободили? — спросила я.

— Мы ждали на станции. Приехала полицейская карета, двое сидели спереди, а Гарольд — позади. Мы еще не знали точно, что будем делать, но у двух парней Дэнни были ружья, и…

— Ружья! — в ужасе воскликнула мама, прижимая ладонь ко рту. — Боже, тебя могли убить! — и она перекрестилась и воздала хвалу Деве Марии.

— Мама, да погоди ты, дослушай! Нам вообще не понадобилось оружие. Мы спрятались за насыпью на противоположной стороне платформы, и оттуда хорошо было видно, как вели Гарольда.