— Ты — реинкарнация А-и.

— Мне казалось, мы уже выяснили это, — ответила я гораздо резче, чем мне хотелось бы.

Афродита упреждающе подняла руку.

— Остынь. Я ни в чем тебя не обвиняю. Просто та древняя черокская девчонка, душа которой в тебя переселилась, была создана, чтобы любить Калону. Правильно?

— Да, но я хочу, чтобы ты поняла одну простую вещь. Я — не она, — отчеканила я, выделяя каждое слово.

— Я сказала — остынь, Зои. Все это я знаю. Но я знаю еще кое-что. Тебя влечет к Калоне гораздо сильнее, чем ты можешь признаться в этом всем нам или даже самой себе. Совсем недавно ты грохнулась в обморок от одного воспоминания об А-е. Могу себе представить, каким было это воспоминание! Что если ты не сможешь контролировать чувства к Калоне, намертво впечатанные в твою душу?

— Полагаешь, я об этом не думала? Черт возьми, Афродита, я и так держусь подальше от Калоны! — в отчаянии заорала я. — Я вообще к нему не приближаюсь. И я больше никогда к нему не подойду, так что твое видение не сбудется. Точка.

— Все не так просто. Видение, в котором я видела вас вместе, было не единственным. Честно говоря, сейчас, когда я думаю об этом, то мне все больше кажется, что сегодняшнее видение похоже на те два уродских кошмара, в которых я видела твою смерть. Помнишь? В одном тебе распороли глотку и оторвали голову, а в другом я вместе с тобой утонула. Богиня, я живу в постоянном стрессе!

— Я помню, помню. Ты же мне рассказывала.

— При этом я пережила обе твои смерти, как свои собственные. Думаешь, это было приятно?

— Будь лапочкой, просто расскажи о последнем видении.

Афродита мученически закатила глаза, но продолжила:

— Видение распалось на несколько, как в тот раз, когда я видела сразу две твои смерти. В первом видении ты страстно целовалась и обжималась с Калоной, но при этом я чувствовала боль.

— Ну конечно, ведь ты же горела, — перебила я, раздраженная тем, что она не может рассказывать, не отвлекаясь на ничего не значащие подробности.

— Зои, ты не могла бы заткнуться и выслушать, что тебе говорят? Нет, это была другая боль. Я совершенно уверена, что она исходила не от сгоравших людей. Там был кто-то еще, но этот кто-то очень мучился, потому что его заставляли делать нечто невыносимое.

— Заставляли? — пролепетала я, чувствуя ледяной холод в желудке.

— Да. Это было мерзко. Но слушай дальше. Сначала горели люди, я терзалась их болью и все такое, а ты обжималась с падшим ангелом. Но потом все изменилось. Наверное, это был другой день — и другое место. Люди продолжали гореть, и я по-прежнему умирала от боли, но ты повела себя иначе. Вместо того чтобы целоваться с Калоной, ты вырвалась из его объятий и отошла в сторону. Но недалеко. Он шагнул к тебе, и тогда ты сказала ему что-то, и это все изменило .

— Как это?

— Ты убила его, и огонь погас.

— Я убила Калону?!

— Да. По крайней мере, мне так показалось.

— Но какие слова могут обладать такой силой?

— Не знаю, — пожала плечами Афродита. — Я не расслышала. Я видела сгоравших заживо людей и чувствовала чью-то боль, поэтому мне было не до твоих изречений.

— Но ты уверена, что Калона умер? Ведь он же бессмертный!

— Мне так показалось. Твои слова развеяли его по ветру.

— Он исчез?

— Скорее, взорвался. Или типа того. Мне трудно это описать, ведь я корчилась в пламени, но увидела, как он вдруг ослепительно вспыхнул. Честно говоря, я не разглядела, что именно с ним случилось.