— Мы расстались вчера вечером, — объявила я, с деланным равнодушием ковыряя вилкой оладушек, а потом повернулась к Эрин, передававшей мне тарелку с беконом.

— Да, Афродита нам сказала. Но я не могу поверить, что Эрик с Венерой. Как он может? — Сокрушенно покачав головой, Джек растерянно посмотрел на Эрика и Венеру, которая так щебетала и суетилась вокруг моего бывшего парня, что просто удивительно, как он ухитрялся есть! — А я думал, он хороший!

Бедняжка Джек произнес это с такой горечью, словно Эрик разрушил его идеал.

— Все в порядке, Джек, — я пожала плечами. — Эрик, и правда, хороший и не стал хуже от того, что мы расстались. Просто вместе нам было плохо, вот и все, — твердо заявила я, не в силах выдержать несчастного взгляда Джека, и поспешно добавила, чтобы сменить тему: — У Афродиты было еще одно видение.

— Что ты видела? — развернулся к ней Дэмьен.

Афродита бросила на меня вопросительный взгляд, и я утвердительно кивнула.

— Видела, как Калона сжигал людей и вампиров.

— Сжигал? — возмущенно ахнула Шони. — Ну, об этом нам нечего беспокоиться! Я живо отобью у него охоту играть с огнем. В конце концов, Огонь — это я!

— Вот именно, Близняшка! — поддакнула Эрин.

— Не хочу вас разочаровывать, Сиамские Пустышки, но вас в моем видении не было, — вздохнула Афродита, наставив перепачканную в сиропе вилку на Близняшек. — Зато были кровь, огонь, ужас и все такое. А вы обе, наверное, в это время по магазинам шлялись.

Шони и Эрин дружно насупились и принялись буравить Афродиту возмущенными взглядами.

— А где была Зои? — спросил Дэмьен.

Прежде чем ответить, Афродита посмотрела на меня и вздохнула.

— Зои тоже была там. В одном моем видении это было хорошо. Зато во втором — плохо.

— Что это значит? — не понял Джек.

— Только то, что это были очень странные видения. Метафорически их можно назвать двумя сторонами одной медали. Или палкой о двух концах, кому как нравится.

Я поняла, что Афродита тянет время, и уже хотела открыть рот, чтобы попросить ее выложить все начистоту, но тут Крамиша, сидевшая в дальнем конце нашего стола, вскинула руку и помахала над головой листком бумажки.

— Я знаю в этом толк! — объявила она. — То есть, немного знаю. Про палку. Только я назвала ее мечом. И ножом. Так красиво, а палка — некрасиво. Я написала это в своей постели, перед сном. — Она влюбленно посмотрела на сестру Мэри Анжелу и добавила: — После того, как мы досмотрели ваш фильм.

— Я рада, что тебе понравился фильм, дорогая, — с улыбкой ответила ей аббатиса.

— Понравился. Но дети совсем не понравились. Дурные дети.

— Что ты лопочешь? — рявкнула на нее Афродита.

— Ты малотерпимая, — укоризненно ответила Крамиша. — И невоспитанная. Не ценишь того, кто лауреат. Вот, передай это Зои.

Клочок бумаги поплыл по рукам ко мне. Все уже догадались, что это было очередное стихотворение Крамиши. Я подавила тяжелый вздох.

Казалось, Афродита научилась читать мои мысли, потому что звонко воскликнула:

— Только не говори, что это очередное стихоплетство! Милосердная Никс, у меня от рифм голова болит!

— Прими таблетку, — вздохнула я, опуская глаза на листок. Прочитав первую строчку, я подняла голову и уставилась на Афродиту. — Палка о двух концах, действительно, превратилась в двусторонний меч.

— Я так сразу и сказала, — кивнула Крамиша.