Если не считать света фар «хаммера», рычания мотора и цокота лошадиных копыт, кругом царила тьма и тишина, лишь изредка нарушаемая скрипом прогнувшейся под тяжестью льда ветки или жутким хрустом падающего дерева.

Мы повернули на улицу Утика, когда я впервые нарушила молчание.

— Значит, не хочешь со мной разговаривать? — хмуро спросила я Старка.

— Я хочу с тобой разговаривать, — отозвался он.

— Тогда почему мне почудилось жирное «но» в конце твоего ответа?

Старк долго молчал, и я почти кожей чувствовала, как он тщательно подбирает нужные слова. Наконец, он вздохнул и заговорил:

— Я пока не решил, что мне делать — злиться на тебя или просто извиниться за то, что произошло в столовой.

— Вообще-то ты не виноват в том, что там произошло, — нехотя признала я и поспешно добавила: — По большей части.

— Это я и без тебя знаю. Но еще я знаю, что тебя очень расстроила вся эта история с Эриком.

На этот раз уже я не сразу нашлась с ответом. Некоторое время мы ехали молча, а потом Старк откашлялся и заявил:

— Сегодня ты была со всеми очень груба.

— Нужно было прекратить перепалку, и я нашла кратчайший способ сделать это! — огрызнулась я.

— Возможно, в следующий раз тебе следует поискать другой способ. Например, просто сказать: «Ребята, немедленно прекратите перепалку!» Не знаю, может, я не прав, но, по-моему, это гораздо лучше, чем обижать своих же друзей. Даже если они ведут себя глупо, это еще не повод быть стервой.

В первый момент мне захотелось попросить его не лезть с советами, когда его не спрашивают. Во второй момент я захотела сказать, что посмотрела бы, как бы он сам справился с подобной ситуацией. Но в конце концов ничего из этого я не сказала, потому что слова Старка заставили меня задуматься.

Возможно, он прав. Не случайно я сама чувствовала себя погано из-за того, что сорвалась на всех — тем более что эти «все» были моими друзьями.

— В следующий раз постараюсь поступить лучше, — сказала я, наконец.

Старк не стал торжествовать. И даже не напустил на себя высокомерный покровительственный вид, который так любят по любому поводу принимать парни. Он просто положил мне руки на плечи, крепко сжал и шепнул:

— Умение прислушиваться к другим относится к тем качествам, которые мне нравятся в тебе больше всего.

У меня просто щеки вспыхнули от этого неожиданного комплимента.

— Спасибо, — еле слышно прошептала я и, чтобы скрыть смущение, склонилась над шеей Персефоны и зарылась пальцами в ее холодную, мокрую гриву. — Ты моя самая хорошая девочка, — ласково проворковала я, а моя кобылка в ответ повела ушами.

— Как ты, надеюсь, уже успела заметить, я не девочка, — насмешливо произнес Старк за моей спиной.

— Я заметила, — расхохоталась я, и напряжение между нами окончательно исчезло.

Близняшки, Джонни Би и Крамиша обернулись в нашу сторону и робко заулыбались.

— Значит, мир? — спросила я Старка.

— Между нами всегда будет мир. Я твой воин, твой защитник. Что бы между нами ни было, я всегда буду на твоей стороне.

Когда ком, застрявший у меня в горле, кое-как рассосался, я сипло ответила:

— Иногда быть моим воином нелегко.

Старк расхохотался — громко, искренне, как мальчишка. Потом обнял меня за талию и сказал:

— Я уже понял, что иногда быть твоим воином полный отстой.

Я хотела огрызнуться и сказать, что это его бабушка полный отстой, но его руки были такими теплыми, а их прикосновение было таким крепким и нежным, что слова застряли у меня в горле.