– А тем временем, – продолжил Симон, – сразу после нашего венчания я хочу отправить тебя в безопасный Антверпен. Тебя отвезет туда Моррис.

– Я не хочу туда ехать. Позволь мне остаться здесь.

– Наполеон слишком близок к Брюсселю.

– И он может одержать победу?

– Нет, он ее не одержит, – твердо возразил Симон. – Но я не хочу, чтобы ты пострадала от какого нибудь случайного артиллерийского снаряда. Все женщины и дети уезжают в Антверпен.

– А если я откажусь? Я только увидела тебя – и вот…

– Я скоро вернусь – завтра или, самое позднее, послезавтра. – Симон знал, что сражение закончится завтра к ночи. Ни одна армия не сможет выдержать более длительное противостояние. Блюхер отступил, обе армии измотаны после двух дней переходов и боев, ни у одной нет резервов, которые можно было бы дополнительно ввести в решающий момент в бой. – Подожди меня в Антверпене, душа моя. Прошу тебя. Поверь, у меня нет времени для споров.

Жоржи увидела морщинки усталости на его лице и поняла, что сейчас все его мысли заняты войной.

– Ну, если ты так хочешь, – уклончиво ответила она.

– Спасибо. – Симон притянул ее к себе. – Я должен знать, что ты в безопасности в мое отсутствие, что в безопасности наш ребенок.

– Наверное, мне нужно было приехать пораньше, и тогда у нас было бы время…

– Ты сейчас здесь, и я доволен. – Он испытывал глубокое удовлетворение и одновременно боялся встревожить ее. Подумать только: случись все часом позже – и он не узнал бы о своем ребенке, а возможно, не смог бы жениться на Жоржи! – Посиди со мной, душа моя, пока я напишу для Морриса несколько приказов.

Он подвел Жоржи к стулу, а сам сел за письменный стол красного дерева и, время от времени ей улыбаясь, сделал несколько дополнительных распоряжений к завещанию. Он оставлял все свои владения, состояние и титулы своей молодой жене и неродившемуся ребенку.

Моррис вернулся со священником и свидетелями настолько быстро, что Симон не успел закончить письмо к своей сестре, в котором он представлял ей новую жену и объяснял причину внезапного бракосочетания. Оборвав письмо, он запечатал свою корреспонденцию, передал все Моррису и, поднявшись из за стола, с галантным поклоном предложил руку Жоржи.

– Прошу тебя, стань моей женой и сделай меня счастли вейшим человеком в мире.

– С радостью, – проговорила с улыбкой и со слезами на глазах Жоржи. И в этот момент она напрочь забыла обо всех пережитых ею страданиях.

Венчание длилось недолго – над Симоном довлела необходимость срочно доставить приказы Веллингтона; каждая минута была на счету. Когда короткая церемония завершилась, все необходимые бумаги были подписаны, произнесены поздравления, Симон всех выпроводил, чтобы хоть несколько минут побыть наедине с Жоржи до своего отъезда.

– Я постараюсь не плакать, – пообещала она, глядя на Симона, пока он шел к ней через комнату, звеня шпорами, которые красноречиво напоминали о том, что ее муж отправляется на войну.

– Я тоже, – с улыбкой сказал он. – Хотя не каждый день я уезжаю от жены и неродившегося ребенка. – Он обнял ее и привлек к себе, стараясь запомнить, как она выглядит, как пахнет, какая она на ощупь и на вкус.

– Ты уедешь ненадолго, – с надеждой сказала Жоржи.

– Конечно же, ненадолго. – Он хотел надеяться, что судьба будет к нему милостива завтра, однако понимал степень риска. – Держись Морриса. У него все необходимые бумаги, деньги, инструкции.