– Слава Богу! – воскликнула Жоржи и разразилась слезами.

Моррис стал ее успокаивать, предложил чай и усадил ее в кресло.

– Маркиз вернется очень скоро, миледи. С минуты на минуту, уверяю вас: А я тем временем приготовлю для вас хорошего чаю.

– Спасибо, Моррис, – пробормотала Жоржи, смахивая слезы кончиками пальцев, и даже сумела улыбнуться при мысли о том, что англичане считают чай панацеей от всех бед. Только англичанин может как о благе думать о чашке горячего чая в жару и зной. – Прости меня за эти слезы, но я вдруг испугалась, что могу потерять маркиза.

– Ничего страшного, миледи. Теперь, когда вы сюда приехали, все будет в порядке. Маркиз страшно скучал по вас, миледи.

Благодарно улыбнувшись Моррису, она сказала:

– В таком случае я рада, что приехала сюда. Я не была уверена, что у него есть время думать обо мне при его многочисленных заботах и обязанностях.

– Думал он, думал, – снова подтвердил ординарец. – Не было ни одного дня, чтобы его светлость не вспоминал о вас.

А спустя несколько минут Жоржи услышала знакомые шаги в коридоре и бросилась к двери.

Дверь распахнулась, Симон появился на пороге и, помедлив лишь секунду, с широкой улыбкой заключил ее в объятия.

– Наконец то, – пробормотал он, крепко прижимая ее к груди.

– Границу неожиданно закрыли. – Она подняла на него полные слез глаза.

– Я знаю. Я уже потерял надежду на то, что увижу тебя.

– Я тебе писала.

– До меня дошли два твоих письма.

– Только два? Твои пришли все.

Это объяснялось связями с Талейраном, но Симон не стал об этом распространяться и лишь сказал:

– Почта работала из рук вон плохо эти недели. Но сейчас ты здесь, и это самое главное.

– Несмотря на неспокойную обстановку в Лионе. Я не могла больше ждать.

– Наполеон уже здесь.

Глаза Жоржи расширились от страха.

– Когда ты должен уезжать?

– Как только мы поженимся. – Обнимая Жоржи за талию, Симон слегка отодвинулся и, окинув взглядом ее фигуру, обнаружил небольшие, но явные изменения. – Тебе следовало бы заранее сказать о ребенке. Я бы кого нибудь послал за тобой.

– Сначала я не могла ехать. Все думала, что войны удастся избежать. Но когда стало ясно, что Наполеон направляется на север, я приехала, чтобы сказать тебе об этом.

– Я очень рад, и не просто рад… хотя мне кажется, что я всегда знал.

– Прямо прорицатель и волшебник, – поддразнила она Симона.

– Есть немного, – улыбнулся Симон, хотя всегда считал себя исключительно практичным человеком. Оглянувшись, он позвал Морриса, который незаметно удалился в соседнюю комнату после появления Симона, и, когда ординарец возник на пороге, сказал: – Найди священника, который бы нас обвенчал, и отнеси сообщение Веллингтону. В разрешении я не нуждаюсь, но это знак вежливости.

– Ты меня очень беспокоишь такой спешкой, – пожаловалась Жоржи, когда Моррис ушел.

– Мне очень не хотелось бы беспокоить и тревожить тебя, душа моя, но я уезжаю через час.

– Так скоро? – ахнула Жоржи. – Моррис говорил, что сегодня ты собираешься на бал у герцогини.

– Планы изменились. Я должен доставить послания Веллингтона.

– И когда ты вернешься? – В ее голосе послышалась паника.

– Завтра. Вероятно, завтра.

Накануне произошло сражение в Катр Бра с неясным исходом, можно лишь отметить, что войска Веллингтона ощутимых потерь не понесли. Зато к югу от Линьи прусская армия под началом Блюхера, располагая более мощными, чем у Веллингтона, силами, вошла в столкновение с правым крылом армии Наполеона, потерпела поражение и была вынуждена откатиться к северу.