Жоржи кивнула, не желая открыто врать. Однако она отнюдь не собиралась покидать Брюссель, поскольку это ближе к Симону.

– Тебе что нибудь нужно сейчас?

– Чтобы твое тело находилось рядом с моим, – улыбнулась она.

– Дай мне несколько часов, – пробормотал он и, наклонившись, поцеловал ее в губы, – и твое желание исполнится.

– Мы будем ждать.

– Мне приятно это слышать – мы. – Симон вскинул черные брови и с удовольствием сказал: – Придумай в мое отсутствие несколько имен.

– Когда ты вернешься. – Эти слова прозвучали как молитва.

– Когда я вернусь, – согласно повторил он. На сей раз его поцелуй был прощальным – в нем ощущалась горчинка. А когда Симон оторвал губы от ее рта и посмотрел на Жоржи, в его взгляде на момент отразилась тоска. – Помни меня, – шепотом сказал он и, резко повернувшись, зашагал прочь.

– Буду помнить каждое твое слово, каждое прикосновение, каждый поцелуй, – прошептала она, глядя на удаляющегося Симона.

Он не оглянулся. Дверь с легким щелчком, захлопнулась за ним.

Моррис нашел Жоржи неподвижно стоящей посреди комнаты, словно уход Симона поверг ее в оцепенение. Ординарец подошел к ней, опасаясь, как бы с ней не случилась истерика.

– Нам нужно ехать, миледи, – негромко сказал он.

И в тот же момент она словно вдруг ожила.

– Я никуда не поеду, Моррис. Прошу тебя, не пакуй мои вещи.

– Маркиз хочет, чтобы вы уехали в Антверпен, миледи, – осторожно проговорил Моррис.

– Маркиз уехал. Ты можешь ехать в Антверпен, Моррис, если хочешь. Я остаюсь в Брюсселе до возвращения моего мужа.

– Вы уверены, миледи? Маркиз был совершенно…

Жоржи бросила на него такой взгляд, что он замолчал на полуслове.

– Разве я выгляжу неуверенной?

– Нет, миледи, – почтительно произнес Моррис, внезапно осознав, что его новая маркиза обладает столь же сильной волей, как и ее муж. – Вы не хотели бы, чтобы я принес вам ужин?

– Спасибо, хотела бы. И еще я была бы признательна, если бы ты разыскал для меня графа де Дре Брэза и сообщил ему, что я в городе и ожидаю его визита.

Деловая женщина, подумал Моррис, отправляясь выполнять ее задания. Граф был весьма влиятельным эмигрантом, связанным с военным командованием. Он должен быть в курсе всех перипетий кампании.

Пока граф де Дре Брэз вводил Жоржи в суть происходящих событий, рассказывал о диспозиции обеих армий и возможной стратегии в предстоящем сражении, Симон скакал лесной дорогой, ведущей в Ватерлоо. Хотя он и вез приказы о необходимости завтра выстоять и дать отпор, Веллингтон все еще не пришел к твердому решению, следует ли дать сражение или разумнее все таки отступить. Герцог не чувствовал себя достаточно сильным для того, чтобы остановить Наполеона на подступах к Брюсселю, не заручившись поддержкой Пруссии. Прусская армия была основательно потрепана в Линьи, однако, если хотя бы один из прусских корпусов не окажет ему помощи, он планировал оставить Брюссель и отступить за Шельдт.

Только в два часа ночи, когда Веллингтон уже готов был отдать приказ об отступлении, пришел ответ от Блюхера. Блюхер лично, несмотря на ранение, возглавит корпус и придет Веллингтону на помощь. И лишь тогда Веллингтон принял окончательное решение.

Утром 18 июня на горном кряже в двух с половиной милях от Ватерлоо, откуда хорошо просматривалась сеть небольших ложбин, союзные войска выстроили свои оборонительные цепи. Люди стояли буквально плечом к плечу – для пехотинцев интервал составлял двадцать один дюйм, для кавалеристов тридцать шесть дюймов – и ждали приказа о начале движения.