Но что с того. Она его уже предала и вынуждена предавать снова и снова. На самом деле у нее нет выбора: сейчас ей куда больше нужны деньги и лечение, чем любовь. Любовь не погасит ее кредиты. Не остановит развитие болезни Хантингтона. И теперь, сидя на скамье с сигаретой во рту, глядя на обманчивую чистоту небесной лазури, она не могла отделаться от мысли, что жизнь в конечном счете – прекрасный обман.

70

Вот уже час, как Ари не мог дозвониться Кшиштофу. Телохранитель не отвечал, и аналитику это очень не нравилось. Он хотел, чтобы ему немедленно объяснили, куда подевались документы Манселя.

Маккензи припарковался в конце улицы Миромениль, в двух шагах от офиса СОВЛ, и торопливо зашагал к высокому зданию. На входе он предъявил удостоверение и спросил Залевски. Но, как он и опасался, поляка не оказалось на месте. И все же Ари решил расспросить знакомого сотрудника из отдела защиты высокопоставленных лиц, находящихся в опасности.

– Сожалею, Маккензи, Кшиштоф на задании, – объяснил офицер.

– Я не могу дозвониться ему на мобильный.

– Ничего удивительного. В таких случаях личные мобильные отключают.

Ари поморщился.

– Мне нужно связаться с ним немедленно. Это очень, очень срочно.

Офицер колебался. Разумеется, отвлекать агента по личным вопросам, когда он на задании, категорически запрещено, но Маккензи выглядел до того взволнованным, что убедил его поступиться правилами.

– Посмотрю, что можно сделать. Подожди здесь.

Офицер скрылся в кабинете и тут же вернулся, протягивая Маккензи телефон.

– Только быстро, – приказал он.

Голос Кшиштофа едва пробивался сквозь треск.

– Что случилось, Ари?

– Где документы Манселя?

– Я же тебе говорил, что положил их в камеру хранения, пока…

– Их нет  в камере хранения, Кшиштоф. Я только что оттуда.

Последовало молчание.

– Ты… Ты уверен? Ты в той ячейке смотрел?

– Да. Надеюсь, ты от меня ничего не скрываешь? Ты их, случаем, не перепрятал?

– Да нет же, Ари! Что ты, в самом деле!

Ари тут же пожалел, что задал этот вопрос.

– Ты о них кому‑нибудь говорил?

– Никому! В курсе только ты и Ирис.

Ари зажмурился. Ну конечно. Об этой возможности он не подумал.

– Ирис? Ты назвал ей код?

– Да.

– О’кей. Прости за беспокойство. Я тебе перезвоню.

Аналитик отсоединился, вернул телефон офицеру СОВЛ, поблагодарил и почти бегом покинул здание.

Он запрыгнул в машину, вставил в уши наушники мобильника, тронулся с места и набрал номер мобильного Ирис. Но она не отвечала. Он звонил ей и домой, и на работу. Безрезультатно.

Ари бросил телефон на пассажирское сиденье, быстро выехал из улочки и направился в глубь Парижа.

Ему не верилось, что Ирис их предала. Быть того не может. Наверняка найдется какое‑то объяснение. Может, ее заставили проговориться. Или она тут вообще ни при чем. Кому‑то удалось, не взламывая, открыть ячейку 83… Презумпция невиновности. Нельзя отбрасывать сомнение.

Через пятнадцать минут он был в Левалуа.