Чтобы заручиться поддержкой агента САП, Маккензи пришлось привести множество доводов. Даже ловко сыграть на его чувстве вины. И великодушный Малансон не смог устоять. Особенно когда Ари упомянул о бутылке японского односолодового виски «Никка» урожая 1996 года.

– Не сходи с ума, Жером, все пройдет как надо, – заверил его Маккензи, прекрасно сознавая, как сильно они рискуют.

Стоит швейцарской полиции прознать, что агент САП помог агенту ЦУВБ, даже не находящемуся в официальной командировке, оба тут же вылетят с работы.

Маккензи и Малансон подружились еще в 1995‑м, когда Ари только начинал работать в госбезе, в отделе по борьбе с изуверскими сектами. Тогда им пришлось вместе заниматься делом Храма Солнца – секты, печально известной тем, что в Швейцарии и Франции скончались около шестидесяти ее последователей.

В доктрине этой секты, вдохновлявшейся философией неотамплиеров и розенкрейцеров, которых в XX веке развелось великое множество, легко уживались идеи хилиазма, экологии, адептов «Ньюэйдж», эзотеризма и уфологии. 5 октября 1994 года в Швейцарии погибли сорок восемь сектантов: половина в кантоне Вале, другая – во Фрибуре. Полиция, обнаружившая обугленные трупы с простреленной головой, так и не смогла разобраться, кто из этих людей был убит, а кто добровольно покончил с собой. Через год, 23 декабря 1995‑го, во Франции, в горном массиве Веркор, были найдены обгоревшие тела еще шестнадцати последователей Храма Солнца, в том числе троих детей.

Маккензи и Малансон вели расследование соответственно во Франции и Швейцарии, причем нередко обменивались информацией, что совершенно не типично для сотрудников спецслужб. В ходе совместной работы они высказали предположение, что итальянские спецслужбы, а точнее, «Гладио» косвенно причастны к этой темной истории. Через несколько дней следствие по делу было прекращено.

Конечно, в то время они были еще слишком молоды и не могли рассчитывать, что им удастся предъявить обвинение подпольным сетям, управляемым НАТО… Как бы то ни было, аналитики сохранили прекрасные отношения. Их объединяла общая неприязнь к административному произволу, и нередко они оказывали друг другу услуги. К тому же оба были знатоками и любителями хорошего виски и постоянно делились своими находками в этой области.

Но на этот раз Ари вынужден был признать, что требует от друга слишком многого.

– Так, держи рот на замке, а я просто сделаю свою работу, идет? – сказал Жером, открывая стеклянную дверь.

– Ты меня совсем за придурка держишь?

– Нет, но у тебя жуткий французский акцент.

– Еще не хватало, чтобы швейцарец учил меня французскому…

Они вошли в холл и направились к стойке, где ночной охранник, откинувшись на сцепленные за затылком руки, смотрел телевизор.

– Добрый вечер…

Малансон вынул удостоверение федеральной полиции.

– Добрый вечер. Майор Малансон. Мы расследуем смерть Сандрины Мани. Хотелось бы осмотреть ее рабочее место.

Охранник в замешательстве выпрямился.

– Но… Меня не предупредили, и…

– А с какой стати нам вас предупреждать? – отрезал агент, стараясь казаться внушительным. – Будьте любезны немедленно проводить нас в ее офис.

Поколебавшись, охранник ответил:

– Я… Как скажете…

Он встал, нашел в ящике ключи и подвел посетителей к лифту. Ари сдержал улыбку: блеф его приятеля был шит белыми нитками, и то, что им попался такой доверчивый охранник, – неслыханное везенье. Хотя как знать, возможно, в Швейцарии полицейское удостоверение производит более сильный эффект?

Они поднялись наверх, прошли по двум коридорам, и охранник открыл им дверь кабинета.