Неясные очертания бескрайнего леса проступили во тьме перед их потрясенными взглядами. Разумеется, при виде растительности, заполонившей собор, они ожидали увидеть снаружи дикую природу. Но не такие буйные и безбрежные джунгли. За каменной папертью, все еще проступавшей из‑под зеленого ковра, виднелись тысячи деревьев и растений.

– Эрик, ты можешь объяснить, как готический собор оказался посреди джунглей? Скажи, что мне это снится…

– В таком случае мне снится то же, что и тебе, любимая.

– Не понимаю… Просто бред какой‑то…

– Да. Но меня беспокоит другое: если мы действительно в гуще джунглей, то я не уверен, что нам удастся из них выбраться.

55

Мари Линч положила айпод на стол. Она потерла глаза и лоб, словно надеясь изгнать головную боль, которая усиливалась с самого пробуждения и давила на виски.

Хорошо бы принять таблетку аспирина. Или две. А лучше сто. Может, на кухне найдется аспирин. Она было направилась туда через гостиную, но застыла на пороге. Если подумать, то лекарство могло заваляться в прихожей.

Она развернулась и принялась рыться в столике. Игральные карты, ручки, ключи непонятно от чего, парочка побрякушек, крючки, скрепки, старые записные книжки, палочки ладана… Она рылась в этом хламе, выгребая наружу все, что набилось в ящике, пока наконец не наткнулась на старую упаковку аспирина.

Это последняя. Надо будет ограбить папину аптечку.

Она наклонилась, чтобы выудить из сумки бутылку с водой. Медленно откупорила, засыпала внутрь порошок, осторожно взболтала, а затем, поморщившись, осушила залпом. Мари терпеть не могла вкус аспирина.

И поделом – будешь знать, как напиваться.

Только она вознамерилась плюхнуться на диван в гостиной, как три громовых удара в дверь заставили ее подскочить. Она замерла в нерешительности. А хочется ей сейчас кого‑нибудь видеть? Да и кто станет ломиться к ней в такую рань?

Ответ последовал незамедлительно:

– Мари? Вы там? Это Маккензи!

Он постучал снова, еще сильнее.

Девушка инстинктивно посмотрелась в зеркало и наконец ответила:

– Да‑да, я здесь, иду!

Она заглянула в глазок и узнала легавого. Его задиристый вид, синие глаза, волосы с проседью, трехдневную щетину, расстегнутый ворот белой рубашки под тонкой черной курткой… Она улыбнулась и открыла.

– У вас сломался телефон? – нахмурившись, спросил он вместо приветствия.

– Нет. Просто поздно встала. Я только сейчас заметила, что вы звонили. Доброе утро, Маккензи, – произнесла она с легким упреком в голосе.

– Могу я войти?

– Само собой.

Ари шагнул через порог и снова, казалось, удивился, когда молодая женщина взяла его за плечо и расцеловала в обе щеки.

Мгновение он смотрел на нее.

– Вы всегда целуете легавых, расследующих исчезновение вашего отца?

– А вы всегда врываетесь без предупреждения к девушкам, у которых пропал отец? После того как названивали им все утро?

Ари наконец улыбнулся.

– Только к тем, кто позирует в интернете нагишом. Вообще‑то я из тех копов‑извращенцев, которые в американских фильмах злоупотребляют властью, чтобы набрасываться на беззащитных девушек.

– Я так сразу и поняла, – ответила Мари весело. – Это меня в вас больше всего и привлекает.

Она закрыла за ним дверь и пригласила в гостиную. Ари нащупал выключатель и зажег свет.

– Раз уж вы видели меня в интернете нагишом, может, перейдем на ты?

Аналитик обернулся. Бросил на нее заговорщицкий взгляд.