Вставила в уши наушники айпода и принялась наносить тональный крем. Первые фортепьянные аккорды из композиции Брайана Ферри, низкие и печальные, достигли ее барабанных перепонок. Голос английского певца заставил Мари вздохнуть. Не то чтобы ей не понравилось. Наоборот. Возвышенный и нежный перепев песни Боба Дилана, которую отец часто слушал в оригинальном исполнении. Но для Мари это еще и мадлена Пруста, чей вкус неизбежно погружал ее в хандру.

Look out your window and I’ll be gone

You’re the reason I’m traveling on

But don’t think twice, it’s all right.

Мари не хотелось слушать песню до конца. Слова, перекликавшиеся с ее жизнью, причиняли боль… Но руки были все в пудре, и она предпочла сосредоточиться на макияже и дослушать балладу.

Нелегко смотреть себе в глаза, проведя ночь с парнем, чье имя ты не в силах вспомнить, и слушая песню о сожалениях, отъездах и случайных связях… Осторожно накладывая тени на веки, Мари прочитала в собственном взгляде нечто большее, чем обычную похмельную тоску. Вот они – ясные и горькие следы поражений, которые она переживала от кастинга к кастингу, и нависшая над ней угроза проклятой болезни.

Мари Линч, одна в ванной чужака с накачанным прессом, просто‑напросто боялась, что превратилась в карикатуру на саму себя, ждущую смерти и не находящую смысла в отпущенной ей жизни. Всего лишь картинка. Полуголая фотография в интернете. Лежащий на поверхности образ доступной, легкомысленной женщины, который она тиражировала, потому что глубокой в ней была только депрессия, безмолвная и растущая день ото дня. Что за парадокс – истинная ее стыдливость и заключалась в том, чтобы показывать кому попало свои сиськи, лишь бы не лезли в душу А хуже всего то, что это всегда срабатывало. Парни следовали один за другим, спали с ней, никогда не задавая вопросов. И все, или почти все, были довольны.

Подводя черным глаза, Мари попыталась убедить себя, что повисшая в уголке соленая жемчужина – лишь признак легкого раздражения. Смахнув ее ладонью, она довела линию до конца и вышла из ванной.

В прихожей окинула себя взглядом в высоком зеркале и пришла к выводу, что она отвратительна и прекрасна. Открыла оба замка и в тот же миг услышала мужской голос:

– Мари? Это ты?

Энтони. Теперь она вспомнила. Его зовут Энтони.

После секундного колебания она вышла на лестницу и захлопнула за собой дверь.

Don’t think twice, it’s all right…

53

Борджиа уже битый час размышлял, стоит ли ему и дальше торчать в этой квартире, когда наконец послышался скрип ключа в двери. Он прождал всю ночь и утро, время от времени потягиваясь, чтобы не свело мускулы. При его болезни усталости он не чувствовал.

Два раза была ложная тревога: шумели соседи по лестничной площадке. Но теперь все точно: отпирали замок именно этой квартиры.

Убийца отвинтил серебряный набалдашник трости и осторожно налил немного жидкости в обтянутую перчаткой ладонь. Яд почти кончился. К счастью, достаточно нескольких капель. Он закрутил трость, сжал кулак, чтобы яд размазался по ладони, и тут дверь открылась.

Мари Линч зажгла свет в прихожей.

При свете лампы Борджиа увидел в зеркале отражение девушки. Он замер. Чтобы все прошло гладко, нужно выждать, пока она закроет дверь и войдет в гостиную.

Она положила ключи на столик, куда уже бросила почту. В ушах у нее были белые наушники и, судя по покачиваниям головы, она слушала музыку, причем довольно громкую. Еще одно очко в пользу Борджиа.

Мари Линч сняла легкую белую куртку и повесила ее в прихожей.