Мари кивнула.

Ари тронулся с места, и они двинули к Восемнадцатому округу. Возле кафе молодая женщина чмокнула Маккензи в щеку и с тревожным видом вышла из машины.

– Я скоро, – пообещал он.

Машина свернула на узкую улицу Жермен‑Пилон и помчалась вниз, к бульвару Клиши. Меньше чем через полчаса Ари уже входил в кабинет Ирис Мишот в Левалуа.

– Если Дюбуа засечет тебя здесь…

– Пусть идет на хрен. Есть что‑то новое?

– Да. Я подготовила для тебя сводку. Все, что смогла найти о «Summa Perfectionis» и Жане Лалу. То есть очень немногое. Держи.

Она протянула ему тонкую картонную папку.

– Спасибо.

– Представь себе, что Лалу числится в нашей базе.

– Ничего удивительного, раз он основатель МФП.

– Так что я просто сопоставила информацию на Вэлдона – до сих пор для нас это был всего лишь псевдоним человека, чью личность мы не могли установить, – и сведения на Лалу. Многое совпадает. Так сводка будет более полной.

– Браво. А Мари Линч?

От огорчения Ирис поморщилась:

– Молодая женщина в самом деле страдает болезнью Хантингтона, Ари.

– Ты раздобыла ее медицинскую карту?

– Ну нет. Сам знаешь, как это сложно… Но ее регулярно обследуют в Отель‑Дьё. Мне удалось получить информацию от одного интерна.

– А что это за болезнь такая?

– Наследственное неизлечимое… и смертельное заболевание.

Лицо Ари потемнело.

– Обычно развивается лет в сорок, но есть юношеская форма, которой и страдает Мари Линч.

– А симптомы?

Ирис взяла со стола листок с записями:

– Это перерождение нервных клеток, которое сказывается на моторных и когнитивных функциях человека. Поначалу болезнь проявляется в виде незначительных нарушений координации движений и склонности к депрессии.

– Что‑то я не замечал у нее никакого расстройства движений.

– Моторные расстройства не всегда проявляются у молодых людей, но тем труднее бывает поставить диагноз. Позднее ненормальные движения становятся заметнее, так что больные вынуждены отказаться от работы. Затем проявляются когнитивные расстройства, а депрессия нередко приводит к самоубийству. На поздней стадии возникает недержание, нарушение речи, больной становится совершенно беспомощным в быту. Смерть наступает через пятнадцать – двадцать пять лет после появления первых симптомов. Средний возраст смерти – пятьдесят пять лет.

– Ужас какой! Выходит, она знает, что обречена?

– Да. Как и ее мать. А главное, она знает, какая жуткая смерть ее ждет.

Ари вздохнул:

– О’кей. Ладно, спасибо тебе. Мне скоро понадобится квартира по программе защиты свидетелей. Только неофициально. Сможешь мне это устроить?

– Для кого?

– Для Мари Линч. Тип с тростью поджидал ее сегодня в ее квартире. Не появись я как раз вовремя, надо думать, сейчас она была бы мертва.

Ирис нахмурилась:

– Уверен, что это удачная идея? Ей бы лучше обратиться в полицию.

– Я пообещал защищать ее. И мне не хочется прямо сейчас подключать полицию. Они примутся ставить нам палки в колеса. К тому же… Думаю, она может нам помочь.

– М‑да… Учитывая, что тебе сейчас о ней известно, наверное, стоит быть с ней настороже. Я‑то тебя знаю, Ари. Как раз в таких девиц ты всегда и влюбляешься. Уязвимых, депрессивных, инфантильных… А потом мне придется собирать тебя по частям.