Последние сообщения говорят о том, что около 10–11 марта союзники смогут открыть огонь из своих батарей по оборонительным укреплениям русских. Однако можно ли ожидать, что при тех ресурсах, которые имеются в распоряжении русских, и при тех трудностях, которые испытывают союзники, им удастся выполнить первое необходимое условие успеха, а именно, добиться того, чтобы огонь осаждающих был сильнее огня осажденных и к тому же настолько сильнее, чтобы можно было заставить замолчать русские батареи до того, как англичане и французы израсходуют боевые припасы? Но предположим даже, что этот результат будет достигнут; допустим, что в этот решающий момент соединения полевой армии русских не сделают попытки овладеть позициями у Инкермана и Балаклавы; предположим, что будет предпринят ряд атак на первую линию обороны русских и эта линия будет прорвана. Что тогда? Перед штурмующими колоннами окажутся новые оборонительные укрепления, новые батареи и прочные здания, превращенные в небольшие крепости, для уничтожения которых потребуются новые батареи. Под градом картечи и пуль союзники вынуждены будут отступить, и самое большее, что они смогут сделать, — это удержать в своих руках первую линию обороны русских.

Затем последует осада второй, а потом и третьей линии, не говоря уже о многочисленных небольших заграждениях, которые русские инженеры, а мы сейчас уже знаем, что они собой представляют, не могли не выстроить в пределах вверенного им участка обороны. И в то же время дожди и жара, жара и дожди, сменяющие друг друга, на почве, пропитанной миазмами в результате разложения тысяч трупов людей и лошадей, вызовут неслыханные и неизвестные до сих пор болезни. Правда, эпидемия будет свирепствовать не только за пределами, но и внутри города, но кто знает, какая из сторон первая капитулирует перед нею?

Наступление весны будет означать ужасные бедствия для этого маленького полуострова шириной в пять и длиной в десять миль, где три самые могущественные державы Европы ведут упорную борьбу, и у Луи Бонапарта будут все основания поздравить себя, если его великая экспедиция начнет, наконец, приносить обильные плоды.

Написано Ф. Энгельсом около 23 марта 1855 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 4358, 7 апреля 1855 г. в качестве передовой и в «Neue Oder-Zeitung» № 143, 26 марта 1855 г.

Печатается по тексту газеты «New-York Daily Tribune», сверенному с текстом «Neue Oder-Zeitung»

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

К. МАРКС

К ИСТОРИИ СОЮЗА С ФРАНЦИЕЙ

Лондон, 24 марта. Газета «Press», орган Дизраэли, вызвала на прошлой недело бурю в стакане воды своим утверждением, что «император Луи» является единственным препятствием на пути к заключению мира и что он связал с собой Австрию, заключив с ней секретное «соглашение», от которого она стремится освободиться. Тори до сих пор защищали англо-французский союз как свое детище. Разве лорд Малмсбери не скрепил союз с Бонапартом? Разве Дизраэли не осыпал едкими насмешками в парламенте Грехема и Вуда за то, что они якобы преступно клеветали перед своими избирателями на государственный переворот 2 декабря? Разве в течение двух лет тори не были самыми ярыми глашатаями войны как с парламентской трибуны, так и в прессе? И теперь вдруг без всякого перехода и без всяких церемоний — инсинуации против союза с Францией, колкости по адресу «императора Луи» и проповедь мира! Дряхлый орган маститых тори «Morning Herald», не посвященный в тайну вождей партии, с сомнением качал головой и бормотал резкие слова протеста против непонятных для него галлюцинаций газеты «Press».