«Выяснились важные обстоятельства. Когда мы недавно писали, у нас были основания предполагать, что congress re infecta [конгресс, не закончив дела. Ред.] будет прерван и лорд Джон Рассел сразу же вернется в Англию. Тон Австрии по отношению к России, изменившийся после смерти императора Николая, и в особенности заявление австрийского императора, направленное Александру II, несомненно способствовали такому исходу. У нас имеются основания предполагать, что французский император устранил препятствия, стоявшие на пути к всеобщему умиротворению, и что Франция согласится на полное очищение Крыма, не ставя никаких условий относительно разрушения или сокращения укреплений в этом районе».

В пояснение этого пророчества «Press» ссылается на «достоверные подробности, сообщаемые в ее передовой статье». Но как раз эти подробности странным образом противоречат основанному на них и столь поспешно сделанному заключению.

«Дела в Вене», — говорится в передовой статье, — «с каждым часом принимают все менее разумный и благоприятный оборот; поэтому важно, чтобы просвещенное мнение по обе стороны Ла-Манша употребило все свое влияние, дабы предотвратить результаты, которые могли бы вызвать раздражение и сожаление. Если бы в 1853 г. наши министры проявили искренность в отношении англо-французского союза, то, вероятно, не было бы и повода к войне; а если бы войны избежать не удалось, то она велась бы, по всей вероятности, успешно и победоносно. Вместо заключения дружественного союза с Францией английское правительство потратило целый год на то, чтобы добиться Adhдsion [привлечения, присоединения. Ред.] крупных немецких государств, как оно это называло. Войну западных держав с Россией нельзя было оправдать не чем иным, кроме как твердым решением ощутимо урезать ее империю на юге. Это было единственным решением восточного вопроса. В 1853 г. момент был благоприятным, его упустили. Тратили зря время и деньги, поступились армией и славой. Если бы в 1853 г. мы были искренни с Францией, то немецкие державы были бы вынуждены пойти за нами. А что получилось теперь? Австрийский император заверил императора Александра в том, что «Австрия не стремится ни к сужению границ России, ни к тому, чтобы нанести какой-либо ущерб ее владениям». Эти слова допускают только одно толкование. А что касается тайного соглашения между Францией и Австрией, на которое мы уже раньше намекали, то из весьма авторитетного источника нам стало известно, что, хотя это соглашение и носит, видимо, характер постоянного союза между двумя империями, в нем не содержится ничего такого, что неизбежно должно было повести к нападению Австрии на Россию. — Русский император готов принять условия мира, которые, правда, не означают разрешения восточного вопроса, однако, несомненно, являются признанием провала агрессии и в известной мере искуплением за совершенное насилие. Мы полагаем, что момент для более высокой политики у пущен, что такое стечение обстоятельств, которое могло бы обеспечить независимость Европы, не так скоро повторится; все же и сейчас можно еще добиться мира, выгодного в общем для Европы, благоприятного для Турции и не бесславного для западных держав. Но мы имеем основание опасаться, что переговоры о таком мире вестись не будут. Кто препятствует этому?.. Император французов. Будь Он и сейчас того мнения, что, несмотря на неблагоприятные условия, восточный вопрос должен быть разрешен, мы бы не стали говорить о том, что Англии следует отойти. Но мы знаем, что намерения императора совершенно другие… Французский император изобрел mezzo termino [нечто среднее, средний путь. Ред.] между сужением русских границ и переговорами о предполагаемом мире, что является опасным и может стать роковым. Император мечтает о кампании, полной блестящих подвигов, которая восстановит его prestige (блеск); кампания должна закончиться миром, который не изменит территориальные границы Европы и Азии ни на йоту больше, чем предусматривают австро-русские предложения, согласиться на которые уже готов был чрезвычайный полномочный представитель Англии в Вене.