Дар провела кончиками пальцев по ткани платья. Никогда в жизни она не носила ничего настолько тонкого и мягкого.

— Я не могу его взять.

— Значит, из-за своей гордыни ты останешься голой.

— Дело не в гордыне.

— Разве не гордыня — верить, что ты можешь изменить весь мир? Мы не короли и не королевы. Мы должны стараться жить честно и по возможности делать добрые дела. Возьми это платье, надень его, и этим поступком смягчи чужую боль.

Дар молча смотрела на платье. Ей не хотелось отдавать его, и она чувствовала себя виноватой из-за того, что ей хочется его оставить. Ее «хорошее» платье, дважды порванное и дважды заштопанное, постепенно превращалось в лохмотья. А другое платье уже давным-давно стало похожим на рваную тряпку.

— Все мы обнажены, когда идем на запад, — сказал Севрен, чувствуя неуверенность Дар. — Когда ты предстанешь перед Карм, ты забудешь об этом платье.

— Боюсь, вскоре мне придется проделать этот путь, — вздохнула Дар.

— А я надеюсь, что ты пойдешь не на запад, а на юг и проживешь долгую жизнь как свободная женщина.

Дар помедлила еще немного, снова вздохнула и сказала:

— Хорошо, я возьму его.

— Я рад, — улыбнулся Севрен.

— Мне нужно идти. Тви голодна.

— Я пойду с тобой, — сказал Севрен. — Мужчины озверели от спиртного.

Дар не стала возражать, и Севрен проводил ее до границы стоянки орков. Дар вошла в Объятия Мут ла. В центре круга полыхал погребальный костер. В нем лежали тела погибших орков. Дар слышала о людях, которые хоронили мертвых вооруженными и в доспехах. А орки покидали этот мир обнаженными, лежащими на камышовых жилищах, служивших им кровом. Живые орки неподвижно сидели вокруг костра. Языки пламени взметнулись высоко в небо, и орки завели погребальную песнь.

Они пели не о воинской доблести, не о славе. Они обращались к погибшим песней, в которой припевом звучали такие слова:

Вскоре низкие скорбные голоса заглушили звуки, доносящиеся из лагеря людей.

36

— Проснись, Тви, — проговорила Дар.

Тви застонала и заворочалась на коленях у Ковока.

— Голова болит, — пожаловалась она.

— Так вино наказывает глупых девочек. Давай же, вставай. Мы должны работать.

Если их разговор и разбудил Ковока, орк не подал виду и не открыл глаза, когда Дар и Тви уходили из шалаша. Вот-вот должен был наступить рассвет. Тви опять застонала.

— Надеюсь, голова у тебя будет болеть весь день, — съязвила Дар, — и это будет напоминать тебе о том, как глупо ты поступила. Тот человек был вовсе не добрый. И тебе сильно повезло, что ты не узнала о том, какой он на самом деле недобрый.

Хотя у Тви и раскалывалась голова от боли, она сумела улыбнуться.

— Ну а к тебе-то точно кто-то был добр. Откуда у тебя это платье?

Дар покраснела.

— Севрен подарил. И не по той причине, о которой ты думаешь.

Тви с деланной невинностью спросила:

— А про какую причину я думаю?

— Он подарил мне это платье, потому что я ему нравлюсь, глупый он человек.

— Я ему так и скажу, что он глупый, — пообещала Тви.

Дар нахмурилась.

— Пойдем. Давай не будем злить Неффу. У нее голова наверняка болит не меньше, чем у тебя.

Когда Дар и Тви подошли к кострищу, там никого не оказалось. Дар разыскала половник и зачерпнула им из котла с пригоревшим жарким.